Аналитический отдел FACTUM.PRESS · 30 июня 2026

За два года Кремль выстроил механику, позволяющую пополнять войска, ни разу не произнеся слово «мобилизация». Открытый указ из главного инструмента превратился в резервный. Поэтому содержательный вопрос сместился: не «объявят ли вторую волну», а — что должно сломаться в нынешней системе, чтобы Кремль вернулся к политически токсичному сценарию, которого избегает с сентября 2022-го.

Главное

Публичная рамка спора — «будет / не будет мобилизация» — устарела. Наблюдаемый сдвиг 2025–2026 годов в другом: набор в армию перестал быть разовым событием и стал постоянной распределённой системой принуждения, юридически оформленной так, чтобы её нельзя было назвать мобилизацией. Круглогодичный призыв, электронный реестр повесток, сборы резервистов «для охраны объектов», разнарядки для предприятий, вербовка через задержанных, растущие выплаты — всё это работает параллельно и одновременно.

Из этого следует аналитическая переформулировка. Открытый указ — это не отдельный сценарий «если», а крайняя мера, к которой Кремль прибегнет только тогда, когда деньги и административное давление перестанут закрывать разрыв между потерями и пополнением. То есть вопрос не календарный, а пороговый: при каком сочетании условий распределённая система упрётся в потолок.

Оговорка о данных. Значительная часть цифр о наборе и потерях — это расчёты по косвенным признакам (бюджетные росписи, спутниковые снимки) и оценки одной из сторон конфликта. Они помечены соответственно и независимо не подтверждены.

Сколько людей нужно и сколько есть

Прямой статистики набора нет — её оценивают по расходам бюджета. По расчётам исследователя Германского института международных отношений и безопасности Яниса Клюге, основанным на федеральных выплатах, в первом квартале 2026 года контракт подписывали около 800 человек в день — минимум за три года; по региональным выплатам во втором квартале показатель вырос примерно до 1000 в день. «Важные истории» и «Вёрстка» на данных о региональных бюджетах фиксируют спад набора весной 2026-го примерно на треть год к году; по Москве источник в мэрии называл 1708 отправленных на фронт в апреле и 1378 в мае — на тысячу меньше, чем годом ранее.

Официальные цифры дают другую оптику. Дмитрий Медведев называл около 417 тысяч заключённых контрактов за 2025 год; Путин говорил о 50–60 тысячах добровольцев ежемесячно; Минобороны отчитывалось о перевыполнении плана комплектования. Разрыв между «спад на треть» и «план перевыполнен» объясним: по оценке источников «Важных историй», квоты пока выполняются, но ценой всё большего принуждения и выплат — стабильная цифра держится на растущих издержках, а не на растущем потоке желающих.

Потери оценить ещё труднее. Bloomberg со ссылкой на западных чиновников писал, что в январе 2026 года убыль впервые превысила пополнение примерно на 9000 человек в месяц. Директор британского GCHQ Энн Кист-Батлер 27 мая говорила о почти полумиллионе погибших российских военных за войну — это оценка разведки, независимо не верифицируемая. Аналитик Conflict Intelligence Team предостерегает от далеко идущих выводов по одному месяцу: набор эластичен по деньгам, и при повышении выплат приток из бедных регионов способен снова сравняться с безвозвратными потерями.

Показателен и косвенный индикатор потребности — штатная численность. По подсчётам ISW, Путин расширял армию на 137 тыс. в 2022-м, 170 тыс. в 2023-м и 180 тыс. в 2024-м, а в 2026 году подписал два указа лишь примерно на 10 тыс. каждый (март и июнь). Это можно прочитать двояко: либо как отказ от наращивания, либо как признание, что набрать под прежние аппетиты уже нечем. Отдельная оценка, которую приводит источник CIT: для «заметной победы» в течение года военное командование запрашивает минимум ещё 300 тысяч человек — примерно масштаб мобилизации 2022 года. Это инсайдерская оценка без раскрытого метода, независимо её взвесить нельзя; как «ориентир масштаба» она условна.

Скрытая мобилизация: механика без слова

Пока идёт спор о «второй волне», параллельно достроен правовой контур, позволяющий поднимать людей без указа о мобилизации:

  • Резервисты для «охраны объектов». 4 ноября 2025 года подписан закон, разрешивший привлекать граждан из мобилизационного резерва к защите критически важных объектов в мирное время — раньше это было возможно только при военном положении или мобилизации. Указы №892 (8 декабря) и №1007 (30 декабря) запустили спецсборы 2026 года; правила Минобороны допускают до шести месяцев сборов в год. Официальная рамка (вице-адмирал Владимир Цимлянский): резервистов не отправляют на «спецоперацию», речь о противодействии дронам в своём регионе. Юридически это не мобилизация, но механизм массового призыва по контракту резервиста.

  • Круглогодичный призыв. С 1 января 2026 года срочный призыв идёт непрерывно, а не двумя волнами; отправка к месту службы сохраняет прежние окна.

  • Электронный реестр повесток. Повестка считается врученной через семь дней после размещения в реестре, с этого момента — автоматический запрет на выезд. Это снимает главное узкое место мобилизации-2022 — физическое оповещение.

  • Разнарядки предприятиям. В конце марта губернатор Рязанской области официально обязал компании искать контрактников для Минобороны — «от двух до пяти человек с предприятия»; «Важные истории» называют это первым открыто опубликованным документом такого рода.

  • Вербовка через давление. Источники в военкоматах описывают набор «за счёт ментов» — когда задержанным предлагают контракт в обмен на прекращение преследования; повестки «на уточнение данных», часто переходящие в медкомиссию.

Источник, курирующий вербовку в одной из госкорпораций, сформулировал это так: подготовительные мероприятия «к тому, что никогда не назовут мобилизацией», идут уже несколько месяцев.

Деньги как демпфер

Пока система держится на выплатах. Федеральная разовая — 400 тыс. рублей; региональная надбавка доходит до 3–3,7 млн, а в Санкт-Петербурге суммарный пакет в феврале–марте 2026-го достигал 4,5 млн. Параллельно растёт оплата самих вербовщиков: по расчётам «Важных историй» на основе региональных отчётов, среднемесячные расходы на рефералов выросли более чем вдвое — с 358 до 802 млн рублей, суммарно не менее 7,7 млрд; в Самарской области максимальный бонус за «чужого» контрактника вырос впятеро, до полумиллиона.

Потолок этой модели — не бюджет, а рынок труда. Официальные прогнозы, на которые ссылались российские СМИ, дают дефицит около 800 тыс. рабочих в промышленности и порядка 1,5 млн в торговле, строительстве и услугах, с проекцией не менее 2,4 млн к 2030 году. Каждый мобилизованный или завербованный — это вычет из этой же экономики. В этом и состоит демпфер: деньги покупают время, но конкурируют с промышленностью за одних и тех же мужчин.

Тыл: переварит ли система новых людей

Ключевой вопрос для оценки фронтового эффекта — не «сколько призвать», а «подо что». Здесь данные преимущественно OSINT и со стороны Украины, поэтому — с оговорками.

По оценкам IISS и RUSI, около 85% поступающей на фронт брони — восстановленная советская техника; спутниковый мониторинг (Covert Cabal, аналитики Jompy, Ричард Верекер) фиксирует опустошение баз хранения и прогнозирует дефицит наиболее ходовых танковых семейств к середине 2026 года. Это оценки заинтересованной стороны и независимо не подтверждены. Контроверза реальна: WSJ и часть западных аналитиков напоминают, что номинальные запасы РФ огромны, а производство выросло — ISW оценивал выпуск порядка 350 современных танков в год после 2026-го и около 10 тыс. снарядов в день. Иными словами, «склады пустеют» и «производство закрывает потери» — две отдельные оценки, и корректно держать обе.

Качество пополнения — отдельный ограничитель. Источники «Медузы» и «Важных историй» — анонимные свидетельства с мест, а не систематические данные — описывают новых контрактников как зачастую малопригодных к службе, части — недоукомплектованными, дезертирство — заметным. Это указывает на проблему, но не позволяет утверждать, что «пехота не работает» как система. Отсюда трактовка (это интерпретация, не факт): при связывающем ограничении в виде техники, обучения и командной ёмкости дополнительные пехотинцы дают убывающую отдачу. Косвенно это подтверждает вывод ISW от 13 июня: расширение штатной численности армии само по себе не изменит положение на фронте.

Если всё же указ: когда, сколько и в какой форме

Когда. Восемь источников «Важных историй» и «Вёрстки», работающих с администрацией президента и близких к силовому блоку, а также собеседники «Медузы» сообщают, что мобилизация обсуждается «на всех уровнях», но решение не принято, и увязывают возможный старт с периодом после думских выборов — ориентировочно октябрь. Выборы в Госдуму назначены указом от 16 июня на 18–20 сентября 2026 года (основной день — 20 сентября). Логика тайминга (интерпретация): непопулярное решение не запускают до голосования. Кремль публично это отрицает — Песков заявлял, что темы всеобщей мобилизации «нет на повестке», схожую позицию высказывали Медведев и депутат Виктор Соболев (по его словам, мобилизация не понадобится «в ближайшие два-три года»). Статус этих сообщений важно держать точно: это сигнал инсайда, переданный несколькими независимыми редакциями, а не зафиксированное решение — подтверждения готового указа нет.

В какой форме. Диапазон — от «спокойного» варианта до частичной мобилизации. Один из собеседников описывает ротацию: резервистов, занятых в тыловом обеспечении, переводят в действующие части взамен мобилизованных 2022 года, которых демобилизуют или отправляют в тыл. На другом полюсе — оценка директора Rochan Consulting Конрада Музыки (в интервью FT): без частичной мобилизации Кремлю вряд ли удастся заметно изменить ситуацию на фронте.

Сколько и с каким эффектом. Ориентир масштаба — 300 тыс. осени 2022-го (указ №647 от 21 сентября) и примерно тот же запрос военных на «заметную победу». Но фронтовой эффект упирается в раздел выше. По подсчётам ISW, с декабря 2025-го по май 2026-го РФ установила контроль примерно над 40 кв. км против ~515 кв. км за тот же период годом ранее — менее 8% прежнего темпа; в апреле 2026-го зафиксирована первая с августа 2024 года чистая потеря территории. Украинская сторона (Зеленский, 31 мая, CBS) утверждает, что РФ утрачивает инициативу с декабря — это позиция участника конфликта, используется только как указание направления, совпадающего с оценками ISW. Вывод-интерпретация: мобилизация — это решение проблемы численности, тогда как торможение всё больше упирается в технику, качество пехоты и управляемость. Больше людей замедлит истощение, но само по себе вряд ли переломит динамику.

Цена вопроса для Кремля

Причина, по которой открытый указ держат в резерве, измерима прецедентом. Осенью 2022-го призыв 300 тыс. резервистов, по оценке ISW, спровоцировал массовое недовольство и отъезд от 700 до 900 тыс. экономически активных граждан. Повтор этого сценария бьёт по тому самому рынку труда, который и так в дефиците, и по внутренней стабильности — особенно рискованно вблизи выборов. С этой точки зрения предпочтение платить и принуждать точечно, а не мобилизовать открыто, — рациональная стратегия, а не нерешительность. Это и есть аргумент против скорой «второй волны», который стоит держать рядом с сообщениями о её обсуждении.

Что может опровергнуть эту оценку

  • Переговорная пауза. Замедление или заморозка боёв снимает остроту потребности в людях. FT при этом сообщала об угасании интереса Трампа к посредничеству — фактор неустойчивый в обе стороны.

  • Деньги продолжают работать. Оценка CIT: при повышении выплат приток из бедных регионов способен снова сравняться с потерями. Рост набора во втором квартале 2026-го (Клюге: с ~800 до ~1000 в день) — аргумент в пользу эластичности модели.

  • Цифра Bloomberg — краткосрочный шум. Один месяц превышения потерь над набором не задаёт тренд; нужен устойчивый полугодовой разрыв, чтобы вынудить власти к радикальному шагу.

  • Стабилизация фронта снимает срочность и позволяет откладывать указ бессрочно.

  • Обратный риск. Резкое ухудшение на фронте способно, наоборот, вынудить объявить мобилизацию раньше и шире «послевыборного» сценария — тогда пороговая логика сработает не в сторону отсрочки, а в сторону ускорения.

Чего мы не знаем. Реальных цифр Минобороны по контрактам (публичны только производные оценки по бюджетным росписям), фактического масштаба резервистских сборов 2026 года и доли принудительного набора в общем потоке. Без этих данных «баланс потерь и пополнения» остаётся модельным, а не измеренным.

Выводы

Что можно считать установленным. Набор замедляется; по ряду косвенных оценок он ещё балансирует с потерями, но ценой удвоившихся выплат и растущего принуждения — и при расходящихся метриках (спад год к году по бюджетным расчётам против официального «плана перевыполнен»). Правовая рамка «мобилизации без слова» достроена; фактическое применение — пока частичное и по эпизодам. Темп продвижения РФ в 2026-м резко упал год к году (данные ISW). Кремль официально исключает открытую мобилизацию. При этом несколько независимых редакций со ссылкой на источники во власти сообщают о её обсуждении с привязкой к периоду после 20 сентября — как о сигнале, а не о принятом решении.

Что остаётся гипотезой. Сроки (октябрь), форма (ротация резервистов против новой волны), масштаб и — главное — способность любого из этих шагов изменить положение на фронте.

Если тенденции сохранятся — набор устойчиво отстаёт от потерь, деньги и принуждение перестают закрывать разрыв, а Кремль хочет результата, а не замороженной линии, — распределённая система упирается в порог, и открытый указ становится инструментом последней очереди, наиболее вероятно после думских выборов. Если хотя бы одно из этих условий не выполнится, «мобилизация без указа» может продолжаться в нынешнем виде неопределённо долго.

Источники. ISW (оценки продвижения и штатной численности, эффект указов); Bloomberg (баланс потерь и пополнения); Reuters/FT (Rochan Consulting, переговорный трек); «Важные истории», «Вёрстка», «Медуза» (набор контрактников, бюджетные расчёты, источники в АП и силовом блоке); Янис Клюге / Германский институт международных отношений и безопасности (темпы контрактов); Conflict Intelligence Team (эластичность набора, оценка запроса военных); Forbes, «Ведомости», РБК (указы о резервистах и о выборах); IISS, RUSI, WSJ, OSINT-аналитики Covert Cabal/Jompy (запасы техники). Оценки набора и потерь основаны на косвенных данных и расходятся между источниками; данные одной из сторон конфликта помечены как независимо не подтверждённые. Актуально на 30 июня 2026 года.