Что осталось от поездки Уиткоффа и Кушнера к Путину и Зеленскому.

Обновлено: 9 сентября 2026

У дипломатии есть удобное слово — «конструктивно». Им можно закончить пресс-релиз практически после любых переговоров.

Встреча Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера с Владимиром Путиным продолжалась больше трех часов, в Кремле разговор назвали полезным. Из Москвы американцы отправились в Киев, где провели еще несколько встреч — сначала с Владимиром Зеленским, затем с украинской делегацией и европейскими советниками. Зеленский позже сказал, что американцы привезли несколько «достойных идей». Звучит обнадеживающе — пока не задать самый простой вопрос: что изменилось?

Прекращения огня нет. Встреча Путина и Зеленского не назначена, даты следующего раунда переговоров нет, по территориям стороны стоят там же, где стояли до приезда американцев. Нет согласованных гарантий безопасности Украины. И нет признаков, что Путин отказался хотя бы от одного из своих ключевых требований.

Кое-что американцы все же увезли, и об этом ниже. Но если смотреть только на эту поездку, можно пропустить самую интересную часть истории. За десять дней до Уиткоффа и Кушнера в Москву прилетал директор ЦРУ Джон Рэтклифф.

Сначала был Рэтклифф

25 августа директор ЦРУ провел в Москве около восьми часов. Сам по себе такой визит — событие редкое: последний публично известный приезд главы ЦРУ в российскую столицу состоялся в ноябре 2021 года, когда Уильям Бёрнс приезжал предупреждать Кремль о последствиях вторжения в Украину.

Рэтклифф встречался с руководителями российских спецслужб, но разговор не ограничивался привычными для разведок темами предотвращения эскалации. По данным Axios, обсуждались возобновление переговоров при посредничестве США и возможность трехсторонней встречи Трампа, Путина и Зеленского. Financial Times и другие источники описывают еще одну сторону миссии: Рэтклифф пытался убедить Москву, что Кремль переоценивает свое положение и что продолжение войны не обязательно играет в пользу России.

Иными словами, в Москву приехал не дипломат с очередным мирным планом. Приехал директор ЦРУ с гораздо менее приятным разговором. Результата этот разговор не дал, и через десять дней Трамп отправил в Москву Уиткоффа и Кушнера.

Здесь трудно не заметить знакомую переговорную схему: плохой полицейский уже приходил, теперь пришли хорошие. Утверждать, что именно так комбинацию задумали в Белом доме, нельзя: публичных подтверждений этому нет. Но последовательность событий выглядит именно так. Рэтклифф говорил о рисках продолжения войны. Уиткофф и Кушнер приехали говорить о том, что Россия может получить от мира: вместе с ними в делегацию вошел представитель Минфина, занимающийся санкционной политикой, а на встрече обсуждались перспективы российско-американского экономического сотрудничества.

Путин не взял ни то ни другое.

Слабое место дипломатии Трампа

Трамп, Уиткофф и Кушнер мыслят категориями сделки. У любого конфликта есть цена, у любой позиции — точка, в которой она становится предметом торга. Если сторона не соглашается, значит, нужно изменить условия: добавить стимулов или повысить издержки отказа. В бизнесе это работает постоянно. В большой войне — не всегда.

Вашингтон ищет цену, за которую Путин согласится остановиться. Проблема в том, что такой цены может не существовать — и тогда дело вообще не в размере предложения.

Если Путин действительно считает подчинение Украины частью исторической задачи, экономические стимулы имеют для него второстепенное значение: ими не оплачивается то, что в его картине мира деньгами не измеряется. Если он уверен, что время работает на Россию, уступать сегодня попросту невыгодно — завтрашнее предложение будет лучше сегодняшнего уже потому, что позиция станет сильнее. И если в Кремле рассчитывают, что украинская армия, западная помощь или политическая воля союзников со временем ослабнут, продолжение войны выглядит рациональнее компромисса.

Что именно определяет расчет Путина, мы не знаем. Но все три варианта приводят к одному и тому же поведению за столом переговоров — и именно его сейчас наблюдаем.

Можно улучшать предложение бесконечно. Нельзя заключить сделку с человеком, который считает, что завтра получит больше, чем ему предлагают сегодня.

У этого есть и другое объяснение

Справедливости ради, те же самые факты читаются иначе — и это прочтение стоит держать в голове.

Отказ может быть не отсутствием торга, а его частью. Опытный переговорщик, знающий, что противоположная сторона очень хочет сделки, тянет паузу ровно затем, чтобы поднять ставку: цена растет не от аргументов, а от времени. В такой логике Путин не отвергает торг, а ведет его — просто на другой скорости и с другим представлением о том, кто здесь торопится.

Отличить одно от другого по итогам одной поездки невозможно. Разница проявится позже: переговорщик, который тянет цену, рано или поздно назовет ее — хотя бы приблизительно. Тот, для кого цены не существует, не назовет никогда. Пока Москва не показала, где проходит та точка, в которой она сама готова отступить от первоначальных требований.

Три часа с Путиным

5 сентября Уиткофф и Кушнер больше трех часов разговаривали с Путиным в Кремле. После встречи помощник президента России Юрий Ушаков назвал разговор полезным и своевременным.

Если убрать эти формулировки, содержательного результата видно немного. Российская позиция по ключевым вопросам осталась прежней: Москва по-прежнему требует признания «реалий на земле», настаивает на территориальных уступках и не соглашается на прекращение огня как на предварительный шаг. Особенно чувствителен вопрос части Донбасса, которая находится под контролем Украины: Россия считает эти территории своими, хотя за годы войны так и не смогла занять их полностью.

Вашингтон предлагал Путину путь к сделке. Москва в ответ дала понять, что одним из условий такого мира видит прекращение американской поддержки Украины. Похоже, это и есть главный итог трех часов разговора.

Потом был Киев

После Москвы Уиткофф и Кушнер отправились к Зеленскому. В Киеве прошли несколько раундов переговоров — сначала с украинским президентом, затем в расширенном формате, позже с участием европейских советников. И там выяснилось то, что было известно и до поездки: условия, на которых Путин готов закончить войну, Зеленский принять не может, а условия, на которых Украина готова ее закончить, Путин принимать не собирается.

Украина не согласна на российские территориальные требования и требует реальных гарантий безопасности; Зеленский настаивает, что территориальные вопросы должны обсуждаться на уровне лидеров. Россия не показывает готовности отказываться от требований, которые Киев считает несовместимыми с суверенитетом.

Это не проблема коммуникации. Стороны, судя по всему, понимают друг друга вполне точно — и потому пока не могут договориться.

И снова Рэтклифф

Самое интересное началось уже после поездки. Financial Times сообщила, что в администрации Трампа обсуждают возможность усилить роль директора ЦРУ в российско-украинских переговорах и сократить участие Уиткоффа и Кушнера. Белый дом эту версию отрицает и заявляет, что Трамп полностью доверяет своим переговорщикам; окончательного решения, судя по публикации, действительно нет.

Но сам факт такой дискуссии показателен. Сначала в Москву отправили Рэтклиффа. Затем Уиткоффа и Кушнера, и они попробовали запустить сделку. Сделка не появилась. Теперь в Вашингтоне снова обсуждают Рэтклиффа.

Переговорный трек, который Трамп доверил людям сделки, снова выводит на первый план директора ЦРУ.

Проблема может быть не в переговорщиках

В этой истории легко увидеть неудачу Уиткоффа и Кушнера. Но проблема может быть не в них.

Сделка появляется тогда, когда обе стороны считают ее выгоднее продолжения конфликта. Украина хочет закончить войну, но не на условиях, которые считает капитуляцией. Путин ведет себя так, будто продолжение войны обещает ему больше, чем компромисс.

Американцы попробовали сначала давление, потом стимулы. Рэтклифф предупреждал, Уиткофф и Кушнер предлагали. После Москвы они поехали в Киев и обнаружили там те же красные линии, которые существовали до их приезда.

Увезли они, впрочем, не пустоту. Переговорный канал ожил, трехсторонний формат США — Россия — Украина снова обсуждается, а несколько привезенных из Москвы идей Зеленский назвал достойными. Все остальное осталось на месте: война продолжается, российские требования не изменились, украинские условия тоже.

Вернуть переговоры Вашингтон сумел. Вернуть стороны к соглашению — пока нет.