Александр Валерьевич Скобов был задержан в Петербурге 2 апреля 2024 года. За полвека до этого КГБ преследовал его за участие в неофициальном левом движении и выпуск самиздата. После двух советских арестов его помещали в психиатрические больницы. В современной России историка и публициста осудили за высказывания о войне против Украины и участие в работе «Форума свободной России».

Сейчас Скобову 68 лет. Он отбывает первые три года шестнадцатилетнего срока в тюрьме № 2 города Ельца Липецкой области. Правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает его политическим заключённым и требует освобождения.

Ленинградское подполье

Скобов родился 4 ноября 1957 года в Ленинграде. Учился в физико-математической школе № 121, затем поступил на исторический факультет Ленинградского государственного университета. В середине 1970-х он познакомился с участниками небольшого подпольного марксистского кружка. Молодые люди обсуждали, почему советская партийная бюрократия фактически присвоила власть, которую идеология провозглашала властью трудящихся.

В интервью, записанном незадолго до задержания 2024 года, Скобов рассказывал, что в кружке было меньше десяти человек. Среди его участников он называл Андрея Резникова и Аркадия Цуркова. Скобов разошёлся с товарищами во взглядах на тактику: считал переход к публичной агитации преждевременным. В 1976 году его бывшие единомышленники распространили листовки; последовали задержания и проверки КГБ, затронувшие и Скобова.

Позднее группа «Левая оппозиция» выпускала машинописный журнал «Перспективы». В нём обсуждали социализм, демократию и политическое устройство СССР. Осенью 1978 года, когда молодые оппозиционеры пытались установить контакты с единомышленниками из других городов, начались обыски и аресты. Скобову предъявили обвинение по статье 70 УК РСФСР — «Антисоветская агитация и пропаганда».

Два ареста и принудительное психиатрическое лечение

С советской психиатрией Скобов столкнулся ещё школьником. По его воспоминаниям, после публичных политических выступлений в восьмом классе семья под давлением школы направила его на психиатрическое обследование. Сам Скобов подчёркивал, что тогда речь шла об обследовании, а не о многолетнем принудительном лечении.

После ареста 1978 года его направили на судебно-психиатрическую экспертизу, в том числе в Институт имени Сербского. Его признали невменяемым и поместили в психиатрическое учреждение по решению суда. Скобов рассказывал, что врачи предлагали на очередных комиссиях отказаться от прежних политических убеждений, чтобы добиться прекращения принудительного лечения. Он не соглашался. Первое освобождение состоялось в 1981 году.

После выхода из больницы Скобов присоединился к Свободному межпрофессиональному объединению трудящихся (СМОТ), независимой профсоюзной инициативе. Его товарищем был диссидент Лев Волохонский. В декабре 1982 года Скобов участвовал в нанесении на ленинградские стены лозунгов с требованием освободить политзаключённых и поддержать СМОТ. 20 декабря его вновь арестовали, затем снова направили на принудительное психиатрическое лечение.

Относительно года второго освобождения открытые источники расходятся. Биографические справки, в том числе материалы Радио Свобода и «Новой газеты Европа», называют 1985 год. Русская служба BBC и группа поддержки Скобова указывают лето 1987 года. Без дополнительного документального подтверждения установить единую дату нельзя. Не вызывает спора то, что после двух дел Скобов провёл в несвободе несколько лет и вернулся к публичной политической деятельности ещё до распада СССР.

Перестройка, «Демократический союз» и работа учителем

В 1988 году Скобов участвовал в деятельности «Демократического союза», одной из первых открыто оппозиционных организаций эпохи перестройки. Его имя фигурировало в так называемом деле № 64 по старой редакции статьи 70 УК РСФСР. Дело прекратили в 1989 году после изменений законодательства. Публикации о советском диссидентском движении называют его одним из последних уголовных дел по этой статье.

В 1990-е Скобов работал учителем истории в Петербурге, в том числе в классической гимназии № 610. По его оценке, в школах он преподавал почти двадцать лет. Он также писал исторические и политические тексты и готовил учебные материалы. Его интересовали революция 1917 года, советская государственность и причины возникновения авторитарных систем.

Во время конституционного кризиса 1993 года он критиковал применение силы. С началом Первой чеченской войны участвовал в антивоенных выступлениях; в 2002–2003 годах выпускал «Антивоенный вестник». Позднее был связан с «Яблоком» и движением «Солидарность», публиковался в независимых изданиях.

Нападение в 2014 году: политический мотив не установлен

После аннексии Крыма Россией и начала войны на востоке Украины Скобов публично поддерживал Украину. В ночь на 28 июля 2014 года на него напали в Петербурге: избили и ранили ножом. Нападение причинило тяжёлый вред здоровью; позднее он сталкивался с серьёзными проблемами со зрением.

Его соратники допускали политический мотив, но следствие рассматривало нападение как разбой. В августе полиция сообщила о задержании подозреваемых, которых связывала с серией сходных нападений. По сообщению «Фонтанки», сам Скобов тогда говорил, что считает нападение обычным уголовным преступлением. Достоверных оснований утверждать, что оно было организовано из-за его взглядов, нет.

После начала полномасштабной войны

После 24 февраля 2022 года позиция Скобова стала жёстче. Он требовал прекращения российской агрессии, поддерживал вооружённое сопротивление Украины и удары по российским военным объектам. Одновременно он публиковал высказывания в поддержку отдельных насильственных акций, в том числе убийства военного блогера Владлена Татарского в Петербурге. Эти слова позднее были включены в уголовное обвинение. Различие между поддержкой действий в рамках вооружённого конфликта и одобрением нападения на конкретного человека стало одним из юридически значимых вопросов дела.

Скобов участвовал в работе «Форума свободной России», оппозиционной площадки, возникшей в эмиграции. Эмигрировать Скобов не собирался, хотя незадолго до задержания выезжал за границу для встречи с детьми. В апреле 2024 года «Медуза» со слов Юлия Рыбакова сообщала, что встреча состоялась в Армении, а «Новая газета Европа» со слов близких писала о поездке в Стамбул. Обе публикации сходятся в главном: дети просили его остаться за рубежом, однако он вернулся в Петербург. Достоверно устранить расхождение относительно страны поездки по этим сообщениям нельзя.

22 марта 2024 года Минюст включил Скобова в реестр «иностранных агентов». 2 апреля сотрудники правоохранительных органов задержали его в квартире правозащитника Юлия Рыбакова. По словам Рыбакова, Скобов отказался взять с собой лекарства и очки, необходимые ему из-за плохого зрения. 4 апреля Калининский районный суд Петербурга заключил его под стражу. Защита просила применить домашний арест, ссылаясь на здоровье обвиняемого и его престарелую мать.

Дальнейшее следствие проходило в Сыктывкаре, далеко от Петербурга, где жили его близкие. По сообщению «Мемориала», Скобову были предъявлены обвинения по части 2 статьи 205.2 УК РФ — публичные призывы к террористической деятельности или публичное оправдание терроризма с использованием интернета — и части 2 статьи 205.4 УК РФ — участие в террористическом сообществе.

Какие тексты стали уголовным делом

Материалы, проанализированные проектом «Поддержка политзаключённых. Мемориал», описывают несколько эпизодов. В феврале 2023 года Скобов приветствовал диверсию против российского самолёта дальнего радиолокационного обнаружения А-50 в Беларуси. В апреле того же года он одобрительно высказался о взрыве в петербургском кафе, при котором погиб Владлен Татарский, и писал о Дарье Треповой. Также следствие использовало высказывания об атаках на Крымский мост и российском вооружённом сопротивлении.

Обвинение расценивало ряд публикаций как призывы к терроризму либо его оправдание. Отдельным эпизодом стало участие в «Форуме свободной России»: по версии следствия, форум являлся террористическим сообществом, а Скобов участвовал в его деятельности.

Принципиальное обстоятельство: уголовное дело не сводилось к нейтральной критике власти или одной фразе против войны. В нём фигурировали тексты, в которых Скобов прямо одобрял насильственные действия. Их содержание должно быть названо, но само по себе наличие резких и даже вызывающих высказываний не отменяет обязанности суда установить все признаки каждого вменяемого состава преступления.

Приговор, апелляция и кассация

21 марта 2025 года Первый Западный окружной военный суд в Петербурге под председательством судьи Александра Хлуднёва назначил Скобову 16 лет лишения свободы. Государственное обвинение просило 18 лет. Суд вынес наказания по трём эпизодам: 5 лет 6 месяцев по части 2 статьи 205.2 за призывы; 6 лет по той же части статьи 205.2 за оправдание терроризма; 11 лет по части 2 статьи 205.4 за участие в террористическом сообществе. Окончательный срок составил 16 лет по правилам частичного сложения наказаний.

Первые три года срока предписано отбывать в тюрьме, оставшуюся часть — в колонии строгого режима. Также назначены штраф 300 тысяч рублей и четырёхлетний запрет на администрирование интернет-ресурсов. Эти обстоятельства отражены в сообщении правозащитников о приговоре и в подробной справке по делу.

Скобов не признал вину. Судебные выступления он использовал для критики российской власти и войны. Свою речь перед приговором он начал словами «Здесь обвиняю я», обращая обвинения к государственным представителям, рассматривавшим дело.

23 июня 2025 года Апелляционный военный суд оставил приговор без изменения. 1 апреля 2026 года Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного суда России отклонила кассационную жалобу защиты. Сам Верховный суд подтвердил шестнадцатилетнее наказание в официальном сообщении. Таким образом, приговор остался в силе.

Тюремный режим и новое дело за слова «Слава Украине»

В августе 2025 года, после продолжительного этапа, Скобова доставили в тюрьму № 2 Ельца Липецкой области. По сообщениям группы поддержки, с ноября его неоднократно помещали в штрафной изолятор. Часть взысканий была связана с тем, что при представлении сотрудникам он называл себя политическим заключённым.

13 января 2026 года Скобову назначили 14 суток ШИЗО за бороду длиннее разрешённой тюремными правилами. Супруга Ольга Щеглова подтверждала существование такого ограничения, одновременно обращая внимание на несоразмерность последствий для пожилого человека с тяжёлыми заболеваниями. У Скобова диагностированы диабет, глаукома и другие хронические болезни. Близкие сообщали о дальнейшем ухудшении зрения и трудностях с получением необходимых препаратов.

13 августа 2026 года на заседании дисциплинарной комиссии Скобов произнёс: «Слава Украине, героям слава!». 28 августа Елецкий городской суд оштрафовал его на две тысячи рублей по части 1 статьи 20.3 КоАП РФ — за публичную демонстрацию экстремистской символики. Суд, согласно пересказу постановления в адвокатском канале «Тюремный адвокат», связал фразу с символикой украинских организаций, признанных российским Верховным судом экстремистскими в 2014 году.

По данным защиты и группы поддержки, осуждённого и адвоката не уведомили о рассмотрении так, чтобы они могли полноценно участвовать в заседании. Постановление обжаловали. Рассмотрение жалобы в Липецком областном суде было назначено на 15 октября 2026 года. На момент подготовки материала достоверного сообщения о результате заседания не найдено; поэтому исход апелляции остаётся открытым.

Скобов продолжает писать письма и политические эссе из заключения. Часть текстов публикует его группа поддержки; они посвящены войне, российской истории, авторитаризму и роли демократического движения.

Что в деле вызывает возражения правозащитников

За совершение призывов к террористическим преступлениям российское законодательство предусматривает уголовную ответственность. Часть 2 статьи 205.2 охватывает публичные призывы к террористической деятельности, публичное оправдание и пропаганду терроризма с использованием СМИ или интернета. Часть 2 статьи 205.4 предусматривает наказание за участие в террористическом сообществе. Однако квалификация требует установить не только существование текста или членство в оппозиционной структуре, но и юридические признаки соответствующего состава, включая характер призыва и цели сообщества.

Особое место в деле занимает «Форум свободной России». Как отмечает «Мемориал», в ходе разбирательства защита оспаривала доказанность того, что форум создавался для подготовки либо осуществления террористической деятельности. В перечень террористических организаций России форум внесли 23 октября 2025 года, уже после приговора Скобову. Само по себе более позднее включение в перечень не доказывает автоматически ни законность, ни незаконность приговора: по статье 205.4 суд должен был исследовать признаки сообщества на основании относящихся к делу доказательств.

Вопрос о публикациях столь же конкретен. Одобрение атаки на военный объект во время международного вооружённого конфликта нельзя автоматически приравнивать к оправданию террористического нападения на гражданских лиц. При этом одобрение убийства конкретного человека не становится защищённым политическим высказыванием только потому, что автор выступает против войны. Именно поэтому каждому эпизоду необходим самостоятельный юридический анализ, а не общая оценка мировоззрения обвиняемого.

Статья 19 Международного пакта о гражданских и политических правах защищает свободу выражения мнений, но допускает установленные законом необходимые ограничения для охраны прав других лиц и общественной безопасности. Правозащитные претензии к делу Скобова касаются того, насколько точно были определены запрещённые действия, достаточно ли доказательств представило обвинение и соразмерно ли шестнадцатилетнее заключение описанному поведению.

Проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» признал Скобова политзаключённым 10 мая 2024 года. По оценке правозащитников, уголовное преследование связано с его критикой власти и противодействием войне, а процесс затронул право на свободу выражения мнения, свободу объединений и справедливое судебное разбирательство. Это правозащитная квалификация, а не судебное решение о невиновности и не одобрение всех политических текстов Скобова.

Новое административное дело также требует отдельной правовой оценки: суд счёл публичной демонстрацией экстремистской символики устную фразу, произнесённую заключённым во время дисциплинарной комиссии. Защита обжаловала штраф, в том числе указывая на нарушения извещения и участия в разбирательстве. До получения текста итогового решения нельзя утверждать, что апелляция подтвердила или отменила постановление.

Другие дела и нынешний статус

В базе FACTUM Скобов включён в группы дел за терроризм, антивоенных преследований и дел против иностранных агентов. Он также присутствует в списке журналистов и публицистов. Сходные вопросы квалификации высказываний по статье 205.2 УК РФ возникали в других делах, в том числе в отношении публициста Бориса Стомахина; это самостоятельное дело, а не связанный со Скобовым процесс.

После оставления приговора в силе апелляцией и кассацией Скобов продолжает отбывать назначенный срок. Новые дисциплинарные взыскания, ограничения доступа к медицинской помощи и отдельное административное производство требуют проверки независимо от исходного уголовного дела.

Его биография охватывает две системы политического преследования: советское принудительное психиатрическое лечение и современное уголовное преследование по статьям о терроризме. Но для правовой оценки важна не историческая аналогия сама по себе, а конкретные действия государства: основания арестов, содержание обвинений, доказательства, длительность наказания и условия содержания.

Материал подготовлен на основе открытых источников по состоянию на 15 октября 2026 года.