Главное в двух фразах. Bloomberg сообщил, что чиновники Кремля и сотрудники военкоматов выводят активы за рубеж и советуют близким уехать из страны. Одновременно бюджетные данные показывают: контрактный набор, четыре года заменявший мобилизацию, перестал закрывать потребность фронта.

Материал подготовлен 18 сентября 2026 года — в первый из трёх дней голосования на выборах в Госдуму. Все оценки даны по состоянию на эту дату.

Главное

Разговор о «второй волне» идёт с весны и до сих пор держался на источниках, разведывательных оценках и заявлениях украинской стороны — то есть на свидетельствах, которые невозможно проверить извне. Публикация Bloomberg от 18 сентября добавляет к ним другой тип свидетельства: поведение самого аппарата. По документам, оказавшимся в распоряжении агентства, российские чиновники в последние месяцы пытались открыть счета в зарубежных банках и перевести туда активы, а друзьям и родственникам советовали уехать. Так же, по данным Bloomberg, вели себя сотрудники пунктов набора в армию — то есть люди, которые в случае мобилизации станут её исполнителями.

Это меняет предмет обсуждения. Вопрос больше не в том, есть ли у Кремля намерение, — намерение проверить нельзя. Вопрос в том, сходится ли у государства арифметика: хватает ли ему людей, которых оно покупает за деньги, чтобы не переходить к людям, которых придётся брать принудительно. Публичная бюджетная статистика регионов отвечает на этот вопрос всё более определённо: не хватает, и разрыв за 2026 год вырос.

Отсюда складывается картина, в которой мобилизация перестаёт быть отдельным событием с указом и датой. Вербовка деньгами упирается в бюджет, инфраструктура принудительного призыва достроена и работает, а промежуточные формы принуждения — облавы, разнарядки предприятиям, задержания на улице — применяются уже сейчас. В такой конструкции указ нужен не для того, чтобы начать процесс, а только для того, чтобы резко увеличить его масштаб.

Что показали документы Bloomberg

Агентство опубликовало материал утром 18 сентября, за двое суток до основного дня голосования. Помимо самого факта вывода активов, в публикации есть две детали, которые в пересказах обычно теряются.

Первая: по словам европейского чиновника, отвечающего за вопросы безопасности, Россия готовится призвать до конца года ещё 300 тысяч человек. Это единственный источник, метод оценки не раскрыт, и относиться к цифре нужно как к разведывательному допущению, а не к установленному факту. Европейские собеседники агентства при этом уточняют, что окончательного решения Путин не принял.

Вторая деталь объясняет, почему тревога дошла именно до чиновников. Ранее в 2026 году Путин поручил сократить численность региональных чиновников на 15%, чтобы снизить нагрузку на дефицитный бюджет. В документах, которые видел Bloomberg, зафиксированы опасения, что высвободившихся людей государство может отправить в армию. Иными словами, аппарат подозревает, что административная экономия и кадровый голод армии смыкаются в одной точке.

Bloomberg также отмечает: в отличие от сентября 2022 года, когда страну покинули сотни тысяч человек, официального объявления в этот раз может не быть вовсе.

Арифметика набора перестала сходиться

Именно здесь находится проверяемая часть сюжета. Контрактный набор считается независимо — по расходам федерального и региональных бюджетов на подъёмные выплаты. Методику несколько лет ведёт немецкий экономист Янис Клюге, публикующий расчёты в блоге Russianomics.

По его подсчётам, в первом квартале 2026 года федеральный бюджет выплатил контрактникам 28,5 млрд рублей бонусов; при федеральной выплате в 400 тысяч рублей это даёт около 71,2 тысячи человек, примерно 800 в день. Для сравнения: в первом квартале 2025 года — 89,6 тысячи, и даже в первом квартале 2023 года, когда денежная вербовка только разворачивалась, было больше — 73,4 тысячи. «Важные истории» по данным бюджетов сорока регионов получили близкую величину — 70,5 тысячи за квартал.

Ключевое здесь не сам спад, а его цена. Снижение произошло на фоне рекордных за всю войну региональных выплат: средняя единовременная сумма по регионам составила около 1,47 млн рублей, медианная по 47 субъектам — порядка 1,55 млн. Расходы на посредников росли отдельно: только за первые четыре месяца 2026 года регионы выплатили рекрутерам 3,2 млрд рублей — в среднем за месяц более чем вдвое больше прошлогоднего. То есть цена одного новобранца выросла, а поток при этом сократился.

К сентябрю картина не выправилась. По данным за январь–август 2026 года, контракт с Минобороны подписали около 234 тысяч россиян — на 26 тысяч меньше, чем за те же месяцы 2025-го; в одном только августе темп упал примерно на пятую часть. «Вёрстка» весной фиксировала падение потока рекрутов примерно на треть год к году: в Москве в апреле на фронт отправились 1708 контрактников, в мае — 1378, при том что в столице действуют одни из самых высоких выплат в стране.

Сопоставить это нужно с плановой цифрой. По данным Financial Times, Кремль и Минобороны поставили регионам задачу набрать в 2026 году около 409 тысяч человек. При темпе января–августа годовой результат оказывается заметно ниже этой планки — и это разрыв, который деньгами за оставшиеся месяцы не закрывается.

Оценки потерь, которыми объясняют потребность в людях, требуют осторожности: они исходят либо от украинской стороны, либо от западных аналитиков, и независимо не подтверждаются. Опрошенные Wall Street Journal военные аналитики в августе оценивали российские потери в 30–40 тысяч убитыми и ранеными в месяц; эксперты, которых цитирует Euronews, называли цифру свыше 30 тысяч в месяц при примерно 27 тысячах новых контрактников. Даже если брать нижние границы этих диапазонов, ежемесячный набор потери не перекрывает.

Регионы начали снижать выплаты

Самый свежий и самый показательный факт появился за два дня до публикации Bloomberg. По данным The Insider, в сентябре выплаты за контракт снизили как минимум Мордовия и Иркутская область, причём Мордовия — почти вчетверо; ранее в 2026 году так же поступали Свердловская и Иркутская области.

Это разворот многолетней логики. В 2024-м и первой половине 2025 года регионы конкурировали друг с другом, последовательно повышая суммы, — цена росла, потому что за человека боролись. Теперь часть субъектов возвращает выплаты к сотням тысяч рублей, хотя потребность армии в людях никуда не делась.

Объяснение, при котором регионы сокращают бонусы, потому что план и так выполняется, противоречит бюджетным подсчётам набора. Остаётся более вероятное: у субъектов кончаются деньги. А если человека нельзя купить дороже, единственный оставшийся ресурс — принуждение, которое бюджету стоит несравнимо меньше.

Механизм важнее указа

За четыре года после 2022-го государство устранило именно те две уязвимости, которые тогда позволили сотням тысяч человек уехать: неполные списки военкоматов и медленное вручение бумажных повесток.

Единый реестр воинского учёта заработал в полноценном режиме в мае 2025 года и связан с базами налоговой службы, МВД, медицинскими и имущественными данными. Повестка считается вручённой автоматически на седьмой день после размещения в реестре, даже если человек её не открывал, — а запрет на выезд включается в день размещения, без суда и без бумаги на руках. С марта 2026 года правозащитники фиксируют применение не только запрета на выезд, но и пакета сопутствующих ограничений: на сделки с недвижимостью и автомобилем, кредиты, статус ИП и самозанятого. С 1 января 2026 года призывные мероприятия проводятся круглогодично.

Остаётся последний технический узел. Как сообщает издание «7х7», в октябре 2026 года должна завершиться сертификация программного обеспечения, которое свяжет реестр воинского учёта с базами погранслужбы ФСБ. До сих пор отдельным людям удавалось пересечь границу даже после появления запрета; после интеграции такая возможность, по оценке правозащитников, резко сузится. Основатель «Школы призывника» Алексей Табалов говорил изданию, что именно реестр может стать инструментом «ползучей» волны призыва.

Отдельно стоит зафиксировать то, что западные разведки сообщили Wall Street Journal в конце августа: в июле военные из Санкт-Петербурга прибыли в Калининградскую область, где отрабатывали размещение мобилизованных, их снабжение и выдачу оружия. По словам источников газеты, аналогичные учения шли и в других регионах, но решение о мобилизации на тот момент принято не было.

Облавы как промежуточная форма

Пока указа нет, недобор закрывают вручную. За июль и август правозащитники сообщили о принудительной отправке на фронт как минимум в 17 регионах России; проект «Идите лесом» только с 10 по 18 августа зафиксировал 14 случаев в пяти регионах. Людей задерживали на улице и на рабочем месте, доставляли в отделы полиции, а контракт подписывался под давлением — в описанных правозащитниками эпизодах фигурируют избиения и угрозы подбросить наркотики.

Административный ресурс работает и легальными средствами: губернатор Рязанской области обязал предприятия независимо от формы собственности искать кандидатов на контракт, разнарядки спускались и вузам. Правозащитники связывают волну облав с жёсткими планами набора, доведёнными до регионов из Москвы.

Это и есть содержательный ответ на вопрос, будет ли мобилизация: в мягкой форме она идёт. Указ изменил бы не природу процесса, а его производительность.

Слово власти против собственной статистики

Интенсивность опровержений — самостоятельный факт. По подсчёту «Важных историй», с 1 июня чиновники федерального уровня минимум 17 раз заявили, что новой волны не будет; Путин сделал это лично дважды, Медведев — четыре раза. 1 сентября в Бишкеке Путин назвал слухи о мобилизации после выборов «чушью собачьей» и информационной атакой на Россию, а в начале сентября высказался на эту тему дважды за три дня. Постпред России при ООН Василий Небензя в августе заявлял, что массовая мобилизация не планируется и не ожидается. Дмитрий Песков объяснял разговоры попыткой украинской стороны раскачать ситуацию.

Само по себе опровержение ничего не доказывает: власть отрицала бы подготовку в любом случае — и если готовится, и если нет. Но частота высказываний показывает, что тема воспринимается как политически опасная накануне голосования, а это согласуется с оценкой западных источников, что решение откладывают до окончания выборов.

Оценки украинской стороны стоит держать отдельно от остального: Зеленский в августе говорил о подготовке волны сразу после выборов, ГУР называло цифру около 600 тысяч человек в течение двух лет. Эти данные исходят от участника войны и независимо не подтверждены.

Что установлено и что остаётся предположением

Установлено следующее. Контрактный набор в 2026 году сокращается при рекордной стоимости одного новобранца — это видно из бюджетов. Часть регионов начала снижать выплаты. План на год, о котором сообщала Financial Times, при текущих темпах не выполняется. Инфраструктура цифрового призыва работает, ограничения по реестру применяются, интеграция с пограничными базами ожидается в октябре. Принудительные формы набора зафиксированы правозащитниками не менее чем в 17 регионах. Bloomberg, ссылаясь на документы, сообщает о выводе активов чиновниками и сотрудниками военкоматов.

Предположением остаётся главное — решение. Цифра в 300 тысяч до конца года опирается на одного собеседника Bloomberg и не поддаётся проверке; европейские источники того же агентства говорят, что выбор не сделан. Военный смысл осеннего указа тоже не очевиден: аналитик Карнеги Майкл Кофман отмечал, что эффект от новой волны сказался бы на фронте скорее в 2027 году, поскольку зимой интенсивность боевых действий снижается, а обучение занимает месяцы.

Если тенденции сохранятся — набор продолжит проседать, а бюджеты регионов не позволят вернуть прежние выплаты, — государству останется выбирать не между мобилизацией и её отсутствием, а между громкой формой и тихой. Пока наблюдаемые действия аппарата указывают на вторую: механизм, который не требует объявления, уже включён, а те, кому предстоит его обслуживать, страхуют собственные семьи.

Источники

Bloomberg; Meduza; The Moscow Times (русская служба); «Важные истории»; «Новая газета Европа»; The Insider; «Вёрстка»; The Wall Street Journal; Financial Times; Euronews; «7х7 — Горизонтальная Россия»; Радио Свобода; блог Russianomics (Янис Клюге); правозащитные проекты «Идите лесом» и «Школа призывника».

Оценки набора и потерь у разных источников расходятся; данные сторон конфликта и разведывательные оценки независимо не подтверждаются и приведены с соответствующими оговорками. Материал отражает состояние на 18 сентября 2026 года.