30 сентября Дмитрий Песков заявил, что Россия «категорически отрицает» наличие политических заключённых. По данным раздела FACTUM о политических преследованиях, в базе 6 794 человека, 2 163 находятся в заключении, а 1 404 человека признаны политзаключёнными правозащитными организациями. Разбираем, что стоит за этими цифрами и что показывают конкретные уголовные дела.

Обновлено: 30 сентября 2026 года.

30 сентября пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что Кремль не обсуждал с США возможное смягчение санкций в обмен на освобождение политических заключённых. «Мы категорически отрицаем наличие каких-либо политических заключённых и считаем, что подобная постановка вопроса абсолютно неуместна», сказал он журналистам. О заявлении, в частности, сообщили «Ведомости».

Спор здесь нельзя свести к терминологии. За последние годы в России сформировался большой массив уголовных дел, в которых правозащитные организации видят связь преследования с политической деятельностью, публичными высказываниями, антивоенной позицией, участием в оппозиционных организациях, религиозными убеждениями или другими формами гражданской активности. По отдельным делам можно спорить, изучать доказательства и обсуждать правовую квалификацию. Однако утверждение, что политических заключённых в России нет вообще, необходимо сопоставлять с конкретными делами и статистикой.

Что показывают цифры

В базе политических преследований FACTUM, основанной на данных ОВД-Инфо, на последней сверке числилось 6 794 человека. Из них 2 163 находились в заключении. В 2026 году база уже учитывала 454 приговора. Отдельно 1 404 человека были признаны политическими заключёнными правозащитными организациями, 872 из них продолжают находиться за решёткой. Полный список признанных и методика отображения статусов собраны на отдельной странице FACTUM.

Эти цифры нельзя смешивать. Не каждый человек из 6 794 фигурантов базы является политзаключённым и не каждый находится в колонии или СИЗО. В общий массив входят осуждённые, обвиняемые, люди под домашним арестом, находящиеся на свободе, покинувшие Россию и объявленные в розыск. FACTUM не присваивает статус политзаключённого самостоятельно, а указывает решения конкретных правозащитных организаций и источник такой оценки.

Но даже более узкая категория признанных политзаключённых составляет 1 404 человека. Поэтому заявление о полном отсутствии политических заключённых требует ответа не на общий политический тезис, а на содержание этих дел.

Восемь лет за Telegram Stars стоимостью 292 рубля 99 копеек

23 сентября Центральный окружной военный суд в Екатеринбурге приговорил 57-летнего жителя Тюмени Михаила Антоновича к восьми годам колонии строгого режима по делу о финансировании терроризма. Основанием для обвинения стали платные реакции Telegram Stars под публикациями нескольких каналов. Следствие насчитало 130 «звёзд», их общая стоимость составила 292 рубля 99 копеек. Восемь лет являются минимальным сроком по применённой статье. FACTUM подробно писал об этом в материале «Суд в Екатеринбурге приговорил тюменца к 8 годам за „звёзды“ в телеграм-каналах».

Российское обвинение утверждало, что каналы, которым Антонович отправлял платные реакции, осуществляли информационную поддержку организаций и формирований, признанных российскими властями террористическими. На этом основании платные реакции были квалифицированы как финансирование терроризма.

Содержание публикаций, под которыми стояли эти реакции, существенно для оценки дела. Например, 22 Telegram Stars стоимостью 41 рубль 58 копеек Антонович отправил под публикацией Майкла Наки с советами о настройках конфиденциальности Telegram. Другой эпизод касался сообщения самого Антоновича о перебоях мобильного интернета в центре Тюмени. Следствие посчитало, что сведения о работе связи могли быть использованы в ущерб безопасности России, хотя о проблемах с мобильным интернетом сообщали местные СМИ. Процесс проходил в закрытом режиме.

Правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» признал Антоновича политзаключённым и указывает, что для состава финансирования терроризма необходимо доказать прямой умысел и понимание того, что деньги направляются именно на террористическую деятельность. ОВД-Инфо также сообщал о приговоре и обстоятельствах дела.

Вопрос здесь не в том, вправе ли государство расследовать реальное финансирование террористических организаций. Вопрос в том, насколько доказана связь между конкретным платежом, его назначением, намерениями человека и финансированием терроризма, а также насколько назначенное наказание соответствует установленным обстоятельствам.

Семь лет Николаю Зюзеву

16 сентября Верховный суд Республики Коми приговорил 70-летнего философа Николая Зюзева к семи годам колонии строгого режима по делу о государственной измене. Зюзев является доктором философских наук и исследователем наследия социолога Питирима Сорокина. Он учился в аспирантуре МГУ, защитил кандидатскую и докторскую диссертации, писал книги и статьи, участвовал в международных научных проектах и работал с архивными материалами в Гарварде.

Российские власти утверждают, что действия Зюзева были направлены против безопасности государства. Он заключил досудебное соглашение о сотрудничестве, что позволило суду назначить наказание ниже обычного минимального срока по статье о государственной измене.

Процесс был закрытым, а из опубликованных материалов невозможно восстановить фактическую сторону обвинения в объёме, который позволял бы независимо оценить его обоснованность. Неясно, какие именно действия учёного следствие сочло государственной изменой, каким образом его научные контакты или деятельность были связаны с ущербом безопасности России и какие доказательства подтверждают эту связь. FACTUM подробно разбирал дело Николая Зюзева.

Алексей Горинов

Дело московского муниципального депутата Алексея Горинова началось после заседания совета депутатов в апреле 2022 года. На заседании обсуждалось проведение детского конкурса. Горинов заявил, что считает подобные мероприятия неуместными в условиях войны и гибели детей.

После этого против него возбудили уголовное дело о распространении «заведомо ложной информации» о Вооружённых силах России. 8 июля 2022 года суд назначил ему длительный срок лишения свободы. В дальнейшем против Горинова было возбуждено ещё одно дело, уже по статье об оправдании терроризма. Он продолжает находиться в заключении. Основные сведения о деле и его текущем статусе собраны в карточке Алексея Горинова в базе FACTUM.

В этом деле источник первоначального уголовного преследования известен: публичное высказывание муниципального депутата о войне. Российское законодательство после начала полномасштабного вторжения в Украину ввело уголовную и административную ответственность за ряд публичных высказываний о действиях армии. Горинов стал одним из первых людей, получивших реальный многолетний срок по этой практике.

Лев Шлосберг

Лев Шлосберг, политик партии «Яблоко» и бывший депутат Псковского областного собрания, находится в заключении. Его совокупный срок составляет 11 лет и 1 месяц. В деле фигурируют статьи о распространении «заведомо ложной информации» о российской армии, повторной «дискредитации» армии и нарушении обязанностей «иностранного агента». Один из эпизодов связан с репостом в Telegram, сделанным ещё в феврале 2022 года. Правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» признал Шлосберга политическим заключённым. Его карточка в базе FACTUM содержит данные о приговорах и текущем статусе.

В данном случае уголовное преследование связано с деятельностью политика и его публичными высказываниями о войне, а часть обвинения основана на законодательстве о военной цензуре и статусе «иностранного агента». Российские власти рассматривают эти действия как нарушения уголовного закона. Правозащитные организации оценивают обстоятельства дела иначе и относят его к политически мотивированным.

Александр Кынев

Отдельного внимания заслуживает недавний арест политолога Александра Кынева. Он более тридцати лет занимается российскими выборами и региональной политикой, работал с «Яблоком» и движением «Голос», сотрудничал с Московским центром Карнеги, преподавал в Высшей школе экономики, участвовал в работе экспертных структур при ЦИК и написал ряд исследований о российских партиях и выборах.

20 февраля 2026 года Министерство юстиции внесло Кынева в реестр «иностранных агентов». В сентябре он анализировал выборы в Государственную думу. 24 сентября его задержали, а на следующий день Перовский районный суд Москвы отправил его в СИЗО. По словам адвоката Михаила Бирюкова, в задержании участвовали сотрудники ФСБ. Кыневу предъявлено обвинение в покушении на сбыт наркотиков в крупном размере, сам он вину отрицает.

На сегодняшний день публично не раскрыты многие основные обстоятельства обвинения. Не названы вещество и его масса, обстоятельства обнаружения, предполагаемый покупатель и действия, которые следствие квалифицировало как начало сбыта. Эти сведения могут находиться в материалах уголовного дела, однако обществу они пока не представлены. Подробная хронология и доступные материалы собраны в разборе FACTUM «Политолог Александр Кынев арестован по „наркотической“ статье».

Одной биографии Кынева недостаточно, чтобы объявлять дело сфабрикованным. Для такого вывода необходимы доказательства. Но последовательность событий требует внимательной проверки: исследователь российских выборов, критиковавший избирательную систему, в феврале получает статус «иностранного агента», в сентябре анализирует парламентские выборы, а через несколько дней оказывается в СИЗО по тяжёлому наркотическому обвинению, фактическая сторона которого почти не раскрыта.

Что означает статистика

Структура базы политических преследований показывает, что дела, которые ОВД-Инфо относит к политически мотивированным, редко имеют в юридических документах прямое указание на политический мотив. Из 6 794 фигурантов базы 2 442 связаны с делами об экстремизме, 1 844 с делами о терроризме, 1 385 с антивоенными делами, 301 с преследованием сторонников Навального и ФБК, 244 с делами против «иностранных агентов». Эти категории пересекаются, поэтому их нельзя складывать между собой.

Сам по себе номер статьи УК ничего не говорит о наличии или отсутствии политического мотива. Человека могут обоснованно привлечь к ответственности за терроризм, государственную измену, экстремизм или незаконный оборот наркотиков независимо от его взглядов. Но и обратное верно: если обвинение формально называется терроризмом, экстремизмом или государственной изменой, из этого автоматически не следует, что политического мотива в преследовании быть не может.

Именно поэтому правозащитная оценка строится не на названии уголовной статьи. Анализируются обстоятельства дела, связь преследования с политической деятельностью и осуществлением основных прав, характер доказательств, соблюдение права на справедливый суд, избирательность применения закона и соразмерность наказания.

Позиция Кремля и позиция правозащитных организаций фактически основаны на разных подходах. Российские власти исходят из того, что люди осуждены или обвиняются по конкретным уголовным статьям и не признают категорию политических заключённых применительно к этим делам. Правозащитные организации анализируют причины возбуждения дела, действия человека и способ применения уголовного закона.

Называть вещи своими именами

В российском Уголовном кодексе нет статьи «политическая деятельность» и наказания с формулировкой «лишение свободы за оппозиционные взгляды». Поэтому в каждом отдельном приговоре государство может ссылаться на конкретный состав преступления и утверждать, что политические убеждения обвиняемого не имеют отношения к делу.

Именно для проверки таких утверждений нужны открытое правосудие, независимая защита, доступ общества к доказательствам и возможность сопоставлять правоприменение в аналогичных ситуациях.

В деле Михаила Антоновича остаётся вопрос, насколько восемь лет строгого режима соответствуют характеру действий на сумму 292 рубля 99 копеек и насколько убедительно доказано финансирование им терроризма. В деле Николая Зюзева остаётся вопрос, какие конкретно действия 70-летнего учёного составили государственную измену и почему проверить эти доказательства общество не может. В случае Алексея Горинова источник уголовного преследования известен, это его публичные слова о войне на заседании муниципального совета. В деле Льва Шлосберга политическая деятельность и публичные высказывания входят в фактический контекст уголовного преследования. В деле Александра Кынева тяжёлое обвинение в сбыте наркотиков пока существует в публичном пространстве без подробно раскрытой фактической стороны.

Это разные дела. Их нельзя механически объединить одним объяснением, и было бы неправильно без доказательств утверждать, что каждое обвинение сфальсифицировано. Но столь же трудно принять утверждение о полном отсутствии политических заключённых, когда правозащитные организации признали политзаключёнными 1 404 человека, а 872 из них сейчас находятся за решёткой.

Поэтому заявление Дмитрия Пескова следует проверять по конкретным уголовным делам. Для этого на FACTUM существует база политических преследований, где можно посмотреть статьи обвинения, назначенные сроки, статус человека, обстоятельства преследования и основания правозащитного признания.

Вопрос не в том, употребляет ли российская власть термин «политический заключённый». Вопрос в том, за какие действия людей лишают свободы, какие доказательства представляет обвинение, насколько открытым является суд и соразмерно ли наказание установленным обстоятельствам дела. По этим критериям заявление о том, что политических заключённых в России нет вообще, не соответствует массиву документированных дел и правозащитных решений.