В массиве свидетельств о смерти, предположительно полученном из внутренних систем Росстата, журналисты обнаружили сотни тысяч записей, связанных с войной России против Украины. Сведения охватывают период с начала полномасштабного вторжения 24 февраля 2022 года до конца августа 2026-го. Их публикация дала исследователям редкую возможность сопоставить сведения государственного учёта с независимыми оценками потерь. Но цифры, появившиеся после утечки, нельзя механически превращать в точное число погибших российских военнослужащих.
Откуда появились данные
1 ноября группировки Silent Crow и белорусские «Киберпартизаны» заявили о проникновении в системы Росстата и копировании приблизительно 23 терабайт информации. Росстат подтвердил кибератаки с 29 октября по 1 ноября, однако отрицал компрометацию баз данных и утечку охраняемой законом информации. Об обстоятельствах самой атаки FACTUM.press рассказал в отдельном материале о взломе Росстата.
В распоряжение нескольких международных редакций попал массив более чем из 11 миллионов записей о смерти за 2021–2026 годы. По сообщениям Bloomberg, в нём присутствуют сведения о возрасте умерших, месте проживания, дате регистрации и обстоятельствах смерти. Это не публичная сводка Минобороны и не список военнослужащих, составленный по некрологам: речь идёт о предполагаемой выгрузке из административного учёта смертности. Именно поэтому она потенциально позволяет увидеть потери, которые не попали в сообщения местных властей и публикации родственников.
Три цифры от разных исследователей
«Киберпартизаны» сообщили о 393 881 смерти, связанной с военными действиями и их последствиями. В их выборку вошли записи со специальными обозначениями причин смерти и упоминаниями боевых действий. Сами авторы подсчёта предупреждали, что в такую категорию могли попасть гражданские лица и жертвы других вооружённых конфликтов.
Silent Crow использовала более широкую методику. По описанию, приведённому «Новой газетой Европа», группировка выделила 440 982 случая, включая не только непосредственно боевые смерти, но и 14 160 небоевых смертей военнослужащих, а также 13 671 случай смерти людей, зарегистрированных в России и умерших на оккупированных территориях или в Украине без указанной причины. Затем к подсчёту добавили статистическую оценку ещё 3 734–9 118 случаев среди записей без причины смерти. Получился диапазон 444 716–450 100.
Bloomberg, изучив собственную выборку, выявил около 392 700 свидетельств, в которых связь с войной прямо обозначена кодом или формулировками вроде «военная операция», «обстрел» и «беспилотники». The Guardian опубликовала другую оценку — 412 576 записей, связанных с войной. Различия объясняются не обязательно противоречиями в исходных данных: редакции и исследователи могли применять неодинаковые фильтры и правила включения записей. Без опубликованной единой методики и независимого воспроизведения подсчётов считать все эти значения сопоставимыми нельзя.
Итак, формула «утечка доказала гибель 450 тысяч российских солдат» неточна. На сегодня можно говорить о сотнях тысяч записей, которые исследователи связывают с войной, и о нескольких предварительных оценках, построенных на предположительно одном массиве.
Почему записи выглядят достоверными
Bloomberg изучил структуру и метаданные выгрузки и не обнаружил признаков её фабрикации. Редакция также сопоставила общее число смертей с ранее опубликованной официальной статистикой Росстата. Расхождение составило около 0,1% за 2021 год и 0,2% за 2022-й. За 2023 год массив показал примерно на 1% больше смертей, чем опубликованная ведомством статистика; в частности, дополнительные 3 509 смертей мужчин 20–29 лет.
Такая близость к официальным итогам — существенный аргумент в пользу того, что массив основан на реальных учётных данных. Но Bloomberg специально оговорил: криптографически доказать подлинность всей базы редакции не удалось. Совпадение общих итогов также не исключает ошибок в отдельных полях, неполной выгрузки или позднейших изменений записей. «Медуза» и «Медиазона» сообщили о начале собственной проверки массива.
Есть и ещё одно ограничение: свидетельство о смерти отражает административную классификацию. Формулировка причины смерти не всегда отвечает на вопрос, был ли человек военнослужащим, погиб ли он непосредственно в бою и при каких обстоятельствах. Поэтому категории «смерти, связанные с войной», «погибшие военнослужащие» и «боевые потери» не тождественны.
Война попадает в статистику с опозданием
Одна из самых важных особенностей массива — задержки регистрации. По анализу Bloomberg, медианный промежуток между смертью и её регистрацией составлял около шести недель во второй половине 2023 года, но в 2025-м превысил четыре месяца. Среди смертей, произошедших в 2024 году, примерно каждую десятую связанную с войной запись внесли более чем через 14 месяцев. Для большинства смертей, не связанных с войной, регистрация занимала около недели.
Только в августе 2026 года в базу, по данным Bloomberg, добавили более 2 500 связанных с войной смертей, которые произошли ещё в 2025-м. Следовательно, записи по 2026 году нельзя читать как итоговую статистику за восемь месяцев: многие смерти этого периода ещё могли не попасть в систему. Это также означает, что рост числа зарегистрированных смертей за отдельный месяц не обязательно равен росту числа людей, погибших именно в этот месяц.
Задержка регистрации особенно важна при оценке последних месяцев войны. Если сравнивать неполный 2026 год с завершёнными годами без поправки на время поступления документов, получится искусственно заниженная оценка. Если же автоматически экстраполировать прошлые темпы, возникает другой риск: метод может не учитывать изменения интенсивности боёв, правил учёта и состава погибших.
Кого в базе нет
Человек, числящийся пропавшим без вести, не обязательно имеет свидетельство о смерти. Военнослужащий, умерший позднее от ранений, может попасть в учёт с другой датой и иной формулировкой. Не все погибшие в подразделениях, участвующих в войне на стороне России, обязательно зарегистрированы в российской системе смертности. При этом некоторые записи о смерти гражданских лиц в зоне боевых действий, напротив, могут оказаться внутри широких категорий, использованных хакерами.
С середины 2024 года почти у половины записей о связанных с войной смертях, как установил Bloomberg, отсутствует регион проживания. Для остальных смертей доля записей без такого указания составляла приблизительно 5%. Поэтому региональные рейтинги на основе этого массива следует читать особенно осторожно: они могут отражать не только реальные различия в потерях, но и неравномерное заполнение документов.
В итоге даже полностью подлинная база не стала бы исчерпывающим реестром всех погибших российских военнослужащих. Она показывает прежде всего то, что оказалось зарегистрировано и классифицировано определённым образом.
Как эти сведения соотносятся с независимыми подсчётами
«Медиазона», Русская служба Би-би-си и волонтёры ведут поимённый список погибших российских военных по открытым источникам: сообщениям родственников, некрологам, официальным публикациям, фотографиям могил. К 6 ноября 2026 года в нём было 285 881 подтверждённое имя. Это документально установленные случаи, но не оценка всех потерь: многие смерти никогда не становятся публичными.
Другой подход применяют «Медуза» и «Медиазона», анализируя реестр наследственных дел и избыточную смертность мужчин. По их исследованию, к концу 2025 года погибли примерно 352 тысячи российских военнослужащих. Такая оценка строится не на списке имён и не на кодах причин смерти, а на статистической модели. Её нельзя напрямую вычитать из цифры за август 2026 года: различаются и временной охват, и источники, и методология.
Сопоставление всё же важно. Порядок величин в утечке не выглядит изолированным от прежних независимых исследований. Но согласованность оценок сама по себе не подтверждает точность каждой записи. Более того, если разные расчёты используют пересекающиеся источники или сходные предположения, их совпадение не является полностью независимой проверкой.
Что скрывает официальная статистика
Россия не публикует актуальную полную официальную статистику погибших военнослужащих. Последняя широко известная публичная оценка Минобороны о числе погибших была представлена ещё в сентябре 2022 года, когда Сергей Шойгу назвал 5 937 человек. Позднее подробные официальные данные о военных потерях не стали регулярной публичной отчётностью. Росстат также прекратил публиковать детализированные сведения о причинах смерти, которые могли бы помочь независимым исследователям.
Отсутствие открытой статистики не делает любую утечку автоматически достоверной. Но оно объясняет, почему появление даже неполного массива внутренних записей стало событием международного масштаба. В обычной ситуации общество могло бы сопоставлять разные государственные показатели, проверять методики и обсуждать последствия войны на основе опубликованных данных. В России значительная часть такой проверки вынесена за пределы официальной системы.
Что можно утверждать сегодня
Предполагаемая выгрузка Росстата содержит более 11 миллионов записей о смертности, а различные исследования выделяют в ней около 393–450 тысяч случаев, связанных с войной или расширенными категориями потерь. Bloomberg обнаружил сильное совпадение общих итогов с прежней официальной статистикой, но не смог окончательно удостоверить подлинность всего массива. Известные задержки регистрации и отсутствие данных о пропавших без вести означают, что зарегистрированные случаи не равны полному числу погибших.
Наиболее важный результат утечки пока не одна сенсационная цифра. Это появление нового, потенциально проверяемого источника, который позволяет исследовать человеческую цену войны, динамику регистрации смертей и пробелы в государственном учёте. Окончательные выводы будут зависеть от независимой проверки документов и открытого объяснения методик — именно того, чего общество до сих пор не получило от российских властей.