Заочный арест Марины Егоровой назначили по части 2 статьи 294 УК — о вмешательстве в работу следствия. По словам адвоката Ирины Бирюковой, мера пресечения изменилась потому, что, по версии следствия, обвиняемая нарушила обязательство о явке. Бирюкова уточнила, что статья обвинения в деле Егоровой не менялась и новых обвинений ей не предъявляли.
Уголовное дело о контрабанде культурных ценностей против Егоровой возбудили осенью 2024 года. Тогда ее отправили под домашний арест. В ноябре 2025 года Гозман сообщил, что его жена «совершенно легально» выехала из России — по одним данным в Израиль, где, по словам Гозмана, проживает их дочь, по другим — в Германию.
Поводом для дела стала попытка вывоза фамильных серебряных и мельхиоровых столовых приборов. По версии следствия, в «преступную группу» входили сам Гозман, его жена и водитель, который подвозил ее до контрольно-пропускного пункта на границе. Имя водителя следствие официально не называло.
«Моя вина состоит в том, что я попросил вывезти вещи, которые не прошли экспертизу министерства культуры. При этом и я, и моя жена были убеждены, что эти вещи не обладают ни культурной, ни серьезной материальной ценностью», — комментировал дело Гозман.
Вместе с Егоровой по делу проходит Петр Фурта. Ему вменяют контрабанду культурных ценностей и вмешательство в работу следствия. Сначала его отправили в СИЗО, затем отпустили под домашний арест, но позже снова заключили под стражу. Сейчас его дело рассматривает суд в Псковской области у границы с Латвией.
Сам Леонид Гозман покинул Россию после череды административных арестов. В июле 2024 года его заочно приговорили к восьми годам и шести месяцам колонии общего режима по делу о военных «фейках», а в ноябре 2025 года дали шесть лет колонии по обвинению в «оправдании терроризма». По совокупности приговоров ему назначили 10 лет лишения свободы.