13 октября 2023 года в Москве задержали адвокатов Вадима Кобзева, Алексея Липцера и Игоря Сергунина. Все трое в разное время защищали Алексея Навального. В январе 2025 года их осудили за участие в «экстремистском сообществе». К третьей годовщине ареста двое продолжают отбывать наказание, а третий вышел на свободу после отбытия срока.

Приговор вынесли 17 января 2025 года, спустя пятнадцать месяцев после задержания. Навальный к тому времени уже умер: 16 февраля 2024 года ФСИН сообщила о его смерти в колонии в посёлке Харп. Преследование его бывших защитников продолжилось.

За что арестовали защитников

Кобзев представлял интересы Навального с 2011 года. Липцер и Сергунин посещали политика в колонии в Покрове в 2021–2022 годах и к моменту задержания уже не были его действующими адвокатами. 13 октября 2023 года прошли обыски, в том числе в адвокатской коллегии «Далет». В тот же день Басманный районный суд Москвы заключил всех троих под стражу.

Обвинение предъявили по части 2 статьи 282.1 УК РФ — участие в экстремистском сообществе. Статья предусматривает, среди прочего, лишение свободы на срок от двух до шести лет. Следствие утверждало, что адвокаты, используя право на свидания с доверителем, передавали его сообщения соратникам, благодаря чему Навальный мог продолжать руководить структурой, которую российские власти признали экстремистской. Передачу информации из колонии обвинение трактовало как самостоятельное участие защитников в сообществе.

Проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» признал Кобзева, Липцера и Сергунина политическими заключёнными. Правозащитники назвали уголовное преследование попыткой отождествить адвокатов с доверителем и средством давления на независимую адвокатуру. На FACTUM дело относится к категории преследований сторонников Навального и ФБК.

Суд за закрытыми дверями

16 ноября 2023 года адвокатов внесли в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга. В июне 2024 года обвиняемых перевели из московского СИЗО во Владимирскую область. Защита добивалась рассмотрения дела в Москве, однако суд проходил в Петушках.

12 сентября 2024 года Петушинский районный суд начал рассматривать обвинение по существу. Судья Юлия Шилова удовлетворила ходатайство прокуратуры и закрыла процесс от слушателей и журналистов. Основанием послужило письмо Центра противодействия экстремизму МВД, в котором говорилось о якобы готовившихся провокациях со стороны представителей ФБК. Защита возражала, указывая на отсутствие конкретных подтверждений опасности.

Из-за закрытого процесса общественность не могла непосредственно наблюдать исследование доказательств и допросы. При этом позиции самих подсудимых различались: Сергунин признал вину и давал показания, Кобзев и Липцер добивались оправдания. Защита оспаривала использование переписки из телефона Сергунина и скрытых записей свиданий Навального с адвокатами, указывая на нарушение адвокатской тайны.

17 января 2025 года суд назначил Кобзеву пять лет и шесть месяцев колонии общего режима, Липцеру — пять лет, Сергунину — три года и шесть месяцев. Всем троим также на три года после освобождения запретили оказывать юридические услуги.

Что защита оспаривала в приговоре

Во время апелляции защитник Липцера Андрей Орлов привёл обстоятельство, существенное для хронологии обвинения: его доверитель в последний раз посещал Навального 8 июня 2022 года в ИК-2 в Покрове и ни разу не встречался с ним в ИК-6 в Мелехове. Между тем период участия Липцера в предполагаемом сообществе обвинение доводило до октября 2023 года. Орлов также ссылался на примечание к статье 282.1 УК РФ о добровольном прекращении участия в сообществе; суд с применением этого основания не согласился.

Защитники оспаривали и экстремистский характер самих сообщений. По словам Орлова, передававшиеся тексты касались, среди прочего, повседневных вопросов, общественной жизни и политики; специалист, допрошенный в суде, не обнаружил в них признаков экстремизма. Прокуратура, напротив, считала письма с указаниями соратникам подтверждением продолжавшегося руководства сообществом. Вопрос о том, какую роль играла переписка в доказательстве умышленного участия каждого адвоката, оставался центральным для жалоб защиты.

Отдельный спор вызвали тайные записи встреч Навального с защитниками. Адвокаты настаивали, что разрешение на оперативное наблюдение в отношении самого заключённого не отменяет конфиденциальности свиданий с адвокатом. Прокуратура возражала, что оперативные мероприятия проводились в отношении Навального, а не защитников. Суд не признал доводы защиты основанием для отмены приговора.

Апелляция, освобождение Сергунина и кассация

22 сентября 2025 года Владимирский областной суд оставил без изменения сроки лишения свободы. Прокуратура просила ужесточить приговор, защита требовала оправдания. Суд уточнил дополнительное наказание: вместо запрета оказывать любые юридические услуги всем троим запретили именно адвокатскую деятельность на три года после освобождения. Также были сокращены сроки дополнительного ограничения свободы.

23 апреля 2026 года правозащитный проект «Первый отдел» сообщил об освобождении Сергунина после отбытия наказания. Он вышел из СИЗО-1 Владимирской области. Освобождение не было оправданием или отменой приговора; профессиональный запрет сохранился.

22 июня 2026 года Второй кассационный суд общей юрисдикции в Москве отказался отменять приговор Кобзеву и Липцеру. Сергунин кассационную жалобу не подавал. На заседание Кобзева подключали из ИК-5 Кировской области, Липцера — из ИК-35 в Хакасии. В кассации защитники вновь говорили о недопустимости прослушивания адвокатских свиданий и о несоответствии между доказанными действиями и признаками экстремистского сообщества.

В заявлении от 13 октября 2026 года Human Rights Foundation потребовала немедленного освобождения обоих адвокатов. Организация также сообщила со ссылкой на семью Липцера о серьёзном ухудшении его здоровья. Ранее «Мемориал» писал о хронических заболеваниях Липцера, помещении его в тюремную больницу в апреле 2025 года и отказе суда отпустить его на похороны матери в сентябре того же года.

Почему дело затрагивает гарантии адвокатуры

Статус адвоката не освобождает от уголовной ответственности за лично совершённое преступление. Но оказание юридической помощи человеку, которого обвиняют в экстремизме, само по себе не означает участия защитника в предполагаемой преступной деятельности. Для применения части 2 статьи 282.1 УК необходимо установить собственные действия адвоката, отвечающие признакам участия в экстремистском сообществе, и соответствующий умысел. Именно подмену профессиональной деятельности таким участием «Мемориал» и Международная комиссия юристов называют ключевой проблемой дела.

Федеральный закон № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» в статье 8 защищает любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи доверителю. Оперативно-розыскные мероприятия и следственные действия в отношении адвоката допускаются на основании судебного решения; закон отдельно ограничивает использование материалов адвокатского производства в качестве доказательств обвинения. Статья 18 запрещает вмешательство в законную адвокатскую деятельность.

Ещё конкретнее часть 4 статьи 89 Уголовно-исполнительного кодекса РФ: свидания осуждённого с адвокатом должны проходить наедине, вне слышимости третьих лиц и без применения технических средств прослушивания. Защита Кобзева и Липцера указывала, что использование скрытых записей таких встреч противоречит этой гарантии. Вопрос о допустимости подобных доказательств составляет самостоятельную правовую проблему независимо от содержания переданных писем.

Основные принципы ООН, касающиеся роли юристов, требуют, чтобы власти обеспечивали работу адвокатов без запугивания и неправомерного вмешательства. Принцип 18 запрещает отождествлять юриста с его доверителем, принцип 22 предусматривает конфиденциальность их профессионального общения. Эти принципы — международный стандарт, а не самостоятельный международный договор.

Россия остаётся участницей Международного пакта о гражданских и политических правах. Статья 14 пакта закрепляет гарантии справедливого судебного разбирательства, включая право на защиту; в разъяснениях Комитета ООН по правам человека подчёркивается необходимость конфиденциального общения с адвокатом. Международная комиссия юристов охарактеризовала дело защитников Навального как нарушение гарантий свободы, справедливого суда и независимости юридической профессии и призвала отменить обвинительный приговор.

Дело не ограничилось тремя адвокатами

По делу о предполагаемом участии в экстремистском сообществе заочно преследуют также других защитников Навального, Ольгу Михайлову и Александра Федулова, находящихся за пределами России. Международные правозащитные организации рассматривают обвинения против адвокатов в контексте более широкого давления на людей, представляющих интересы политических обвиняемых.

Схожий вопрос о границе профессиональной деятельности и уголовного обвинения возникает в других делах вокруг ФБК. FACTUM ранее рассказывал о приговоре журналистке Антонине Фаворской, осуждённой за предполагаемое участие в сообществе через журналистскую работу, а также о деле учёной Софьи Розенфельд по обвинению в финансировании ФБК. Эти процессы не идентичны делу адвокатов, но относятся к одной группе преследований, связанных с Навальным и его организациями.

Что дальше

Amnesty International и Human Rights Watch связали приговор с давлением на право на юридическую защиту. Human Rights Foundation 17 января 2026 года передала дело Кобзева и Липцера в Рабочую группу ООН по произвольным задержаниям с просьбой признать их лишение свободы произвольным. В заявлении от 13 октября организация сообщила об обращении, но не о решении Рабочей группы.

На третью годовщину ареста обвинительный приговор сохраняет силу, Сергунин находится на свободе, а Кобзев и Липцер продолжают отбывать наказание. Для правозащитных организаций дело стало примером уголовного преследования защитников за действия, связанные с представлением интересов доверителя, и использования конфиденциальных адвокатских контактов как доказательств обвинения.

Материал подготовлен на основе открытых источников по состоянию на 14 октября 2026 года.