Абдулмумин Гаджиев преподавал высшую математику, писал о религии для независимой дагестанской газеты «Черновик» и воспитывал четверых сыновей. 14 июня 2019 года силовики пришли в его махачкалинскую квартиру рано утром, когда дома были жена и дети. Семейная жизнь прервалась обысками, а затем годами следствия, судебных заседаний и заключения. За материалы, связанные с благотворительностью и исламской тематикой, журналиста обвинили в содействии терроризму. Он не признал вину. Amnesty International объявила его узником совести, а «Мемориал» — политзаключённым. Сегодня он отбывает срок 16 лет и 10 месяцев; последним подтверждённым местом содержания остаётся Владимирский централ.
Математик, который умел говорить с читателем
Гаджиев родился в Дагестане в 1984 году. Он с отличием окончил математический факультет Дагестанского государственного университета, поступил в аспирантуру и преподавал на экономическом факультете. Вёл эконометрику, математическое моделирование, высшую математику и информатику. По воспоминаниям супруги Даны Сакиевой, студенты запоминали его как преподавателя, после занятий которого даже прежде неуспевавшие могли разобраться в сложном предмете.
Преподавательского заработка было недостаточно для растущей семьи, и примерно с 2008 года Гаджиев стал работать в «Черновике» — одной из главных независимых газет Дагестана. Его тексты занимались не только богословием. Он писал об исламской этике, воспитании детей, экономике, благотворительности и месте верующего человека в современной жизни. Позднее возглавил отдел религии. Помимо редакционной работы продолжал преподавать, переводить с арабского языка, консультировать и объяснять сложные вопросы простыми словами.
Сам журналист в переписке из СИЗО называл себя прежде всего человеком, которому нравятся публицистика и преподавание. В интервью «Новой газете» из заключения он рассказывал о своём интересе к общественным проблемам и о желании помогать молодёжи находить жизненные ориентиры. Он подчёркивал, что никогда не сводил собственную идентичность к навешиваемым извне религиозным ярлыкам.
Религиозная журналистика в Дагестане
Вопросы религии в Дагестане давно стали полем напряжения между верующими сообществами и силовыми структурами. Гаджиев работал там, где не обойтись без знания местной жизни, языка религиозной дискуссии и доверия читателей. Он рассказывал об исламских финансах и благотворительных инициативах, обсуждал образование и этику, объяснял, как различать религиозные представления и радикальные призывы.
Коллеги вспоминали, что некоторые его материалы получали награды на конкурсах, посвящённых противодействию экстремизму. Сам Гаджиев говорил, что представители антитеррористических структур когда-то предлагали сотрудничество, однако он предпочитал независимую работу. Эти воспоминания — свидетельства журналиста и его редакции; их смысл не в подсчёте «заслуг перед государством», а в том, насколько резко последующее преследование изменило отношение властей к профессиональной деятельности автора.
Одним из материалов, позднее оказавшихся в центре преследования, стало интервью 2013 года с дагестанским проповедником Исраилом Ахмеднабиевым, известным как Абу Умар Саситлинский. Разговор касался благотворительной помощи сирийским беженцам. Через несколько лет власти начали рассматривать сам факт публикации как часть обвинения в содействии терроризму. Для редакции и правозащитников это стало примером превращения обычной журналистской работы в основание для уголовного преследования.
Утро 14 июня 2019 года
Вооружённые сотрудники силовых структур вошли в квартиру Гаджиевых в Махачкале около шести утра. Как сообщал «Черновик», они разбудили и напугали детей, положили журналиста на пол, затем провели обыск и изъяли телефоны и компьютеры членов семьи. Адвокат не сразу смог попасть к задержанному. Гаджиева доставили на допрос и заключили под стражу.
В обращении, опубликованном коллегами, он подробно рассказывал о родителях, математическом образовании, работе, жене и детях. При этом он отказывался представлять следователей личными врагами. Его слова были обращены к обществу: он не считал себя преступником и требовал возвращения к семье и профессии.
Обвинение сводилось к утверждениям об участии в запрещённых организациях и организации их финансирования, в том числе через публикации о благотворительности. Гаджиев отвергал эти утверждения. Его дело рассматривалось вместе с делами предпринимателя Кемала Тамбиева и благотворителя Абубакара Ризванова. Тамбиев заявил в суде, что дал первоначальные показания под пытками, и отказался от них. Правозащитные организации документировали эту жалобу и другие нарушения прав защиты. Повторная уголовно-правовая реконструкция обвинения не требуется для понимания характера преследования, установленного независимыми организациями.
Узник совести и общественная солидарность
Уже летом 2019 года правозащитный центр «Мемориал» признал Гаджиева политическим заключённым. В октябре того же года Amnesty International, изучив доступные документы и сведения о деле, объявила его узником совести и потребовала немедленного освобождения. Организация прямо связала преследование с его журналистской работой и назвала обвинения сфабрикованными. Это не оценка FACTUM, основанная на догадках, а опубликованная правозащитная позиция.
В поддержку журналиста выступали коллеги, правозащитники, общественные деятели и обычные жители Махачкалы. В городе проходили одиночные пикеты и другие акции солидарности. Для «Черновика» это была борьба не только за одного сотрудника, но и за право региональных журналистов освещать темы, которые государство предпочитает контролировать.
Силовики продолжали давление на саму редакцию. 2 октября 2019 года в офисе «Черновика» прошёл обыск с изъятием техники. В ноябре 2022 года издание приостановило печатную версию, сообщив о давлении на типографии, распространителей и рекламодателей. Руководство газеты считало происходящее политически мотивированным вытеснением независимой журналистики из Дагестана.
Пять лет до окончательного решения
Судебное разбирательство началось в Ростове-на-Дону в 2021 году и растянулось на годы. Гаджиев продолжал писать из СИЗО о своей жизни, вере, книгах и происходящем вокруг. Его заметки публиковались в газетных и социальных каналах, сохраняя связь журналиста с читателями. Важная часть этой истории — продолжение работы словом даже тогда, когда человека лишили обычной редакционной жизни.
12 сентября 2023 года Южный окружной военный суд приговорил Гаджиева к 17 годам лишения свободы. Кемал Тамбиев получил 17 лет 6 месяцев, Абубакар Ризванов — 18 лет. В приговоре Гаджиеву было предусмотрено отбытие первых семи лет в тюрьме, затем в колонии. 1 ноября 2024 года Апелляционный военный суд сократил наказание каждому на два месяца: Гаджиеву — до 16 лет 10 месяцев, Тамбиеву — до 17 лет 4 месяцев, Ризванову — до 17 лет 10 месяцев. Срок остался фактически неизменным по своим последствиям для семьи.
Международный Комитет по защите журналистов (CPJ) осудил приговор и включил Гаджиева в базу заключённых журналистов. «Мемориал» продолжает считать его политзаключённым. Тот факт, что российский суд вынес и подтвердил обвинительный приговор, не отменяет документированной независимыми правозащитниками квалификации преследования.
Четверо сыновей и ожидание длиной в годы
Когда силовики пришли в дом Гаджиевых, старшему сыну было около одиннадцати лет, младшему — полтора года. Их мать Дана Сакиева осталась одна заботиться о детях, работать и организовывать передачи, адвокатскую помощь и поездки на заседания. В интервью журналистскому кооперативу «Берег», которое в сентябре 2023 года перепечатала «Медуза», она рассказывала, что первые месяцы постоянно ждала освобождения мужа: знакомые говорили, что дело скоро прекратят, но месяцы превращались в годы.
Сакиева вспоминала, как незнакомые люди в транспорте, на улице и в детских кружках поддерживали её семью. Дети слышали о своём отце слова уважения. Старший сын присутствовал при оглашении приговора: сначала услышал из судебной речи отдельный, меньший срок и обрадовался, но позже узнал, что общее наказание составляет семнадцать лет. Мать говорила, что после этого стала мысленно подсчитывать, сколько лет будет детям к окончанию срока отца.
Эти подробности передают последствия преследования точнее, чем сложное описание уголовного обвинения. В 2026 году за плечами семьи более семи лет разлуки. Сведения об их нынешней частной жизни ограничены, поэтому FACTUM не публикует непроверенные детали о детях и не утверждает, что условия семейных контактов остались такими же, как на момент интервью 2023 года.
Владимирский централ: нынешнее место содержания
В феврале 2025 года «Черновик», ОВД-Инфо и «Мемориал» сообщили об этапировании Гаджиева из СИЗО Грозного через Пятигорск во Владимирский централ — тюрьму № 2 во Владимире. Фигурантов одного дела направили в разные регионы страны: Тамбиева — в Челябинск, Ризванова — в Красноярск. Это ещё сильнее усложнило связи с родными и возможность непосредственной поддержки.
По состоянию на 22 октября 2026 года карточка преследуемых журналистов FACTUM и публичные сведения правозащитников указывают, что Гаджиев остаётся во Владимирском централе. Карточка героя проверена 18 октября. Свежих независимо подтверждённых данных об изменении места содержания, состоянии его здоровья, дисциплинарных взысканиях или новом судебном решении редакция не обнаружила. Не следует переносить сообщения о его состоянии в СИЗО 2024 года на нынешние условия без дополнительных свидетельств.
Точный адрес для письма и актуальную карточку Гаджиева можно найти в базе FACTUM. Его история — не только история человека, оказавшегося за решёткой по тяжёлому обвинению. Это история журналиста и преподавателя, чья работа помогала понимать общество, газеты, которую пытались лишить голоса, и детей, продолжающих расти без отца дома.