В августе 2024 года пермский предприниматель Леонид Мелёхин пришёл на пограничный пункт в Калифорнии по записи через приложение CBP One. Он рассчитывал получить политическое убежище, а затем перевезти из России жену и двух маленьких детей. Через одиннадцать месяцев он оказался обратно в России, где его арестовали. 2 октября 2026 года суд назначил ему шесть лет колонии.
Почему он уехал из Перми
Мелёхин родился 26 ноября 1990 года. Он занимался небольшим бизнесом и участвовал в политических акциях. В 2017 году его фотографировали на протесте в Перми. В 2018-м он обсуждал участие в наблюдении за президентскими выборами. Эти подробности журналист The New Yorker установил, поговорив с бывшими сотрудниками местного штаба Алексея Навального.
В 2021 году Мелёхина задержали на акции в поддержку Навального. По данным The New Yorker, сотрудники правоохранительных органов пытались добиться от него показаний против других участников оппозиционного движения. В 2023 году он вышел с плакатом «Свободу Навальному» и снова был задержан. По его рассказу, в отделе полиции один сотрудник удерживал его руки, а другой ударил в живот. Позднее, как сообщалось, ему угрожали принудительным призывом в армию.
Незадолго до отъезда он разместил на Коммунальном мосту в Перми плакат с резкими высказываниями о Владимире Путине и словами «фашиста на виселицу». В публикациях расходятся детали оформления акции: одни источники говорят о плакате с фотографией президента, другие также упоминают манекен. Уже находясь на пути в США, Мелёхин попросил знакомого активиста Юрия Боброва опубликовать снимок. Позднее эта публикация стала одним из эпизодов российского уголовного дела.
Восемь месяцев ожидания в Мексике
Зимой 2023–2024 годов Мелёхин уехал в Мексику. Он не пытался тайно пересечь границу: восемь месяцев ждал записи в CBP One, действовавшей тогда системе предварительной регистрации для явки на пограничный пункт. 15 августа 2024 года он пришёл на переход в Калексико, штат Калифорния. Там его задержали американские иммиграционные власти.
Его поместили в Imperial Regional Detention Facility, частный иммиграционный центр в Калифорнии. Там он находился среди других просителей убежища. По свидетельствам бывших соседей по заключению, первоначально Мелёхин был настроен оптимистично. Он рассчитывал, что его задержания, политическая деятельность и опасения возвращения в Россию будут услышаны судом.
Почему суд отказал в политическом убежище
19 декабря 2024 года иммиграционная судья Энн Кристина Перри отказала Мелёхину в убежище. Он представлял себя в суде самостоятельно, без адвоката. Журналист The New Yorker Джошуа Яффа ознакомился со стенограммой устного решения. Судья назвала показания Мелёхина заслуживающими доверия, а собранные им доказательства правдоподобными, последовательными и подробными. Однако она сочла его прежнюю политическую активность ограниченной и недостаточно конкретно описанной.
Ключевой вопрос заключался в риске будущего преследования. В американском праве обоснованное опасение преследования не требует доказательства того, что арест практически неизбежен: в судебной практике даже вероятность порядка десяти процентов может быть достаточной при надлежащем подтверждении. Но судья решила, что представленные Мелёхиным обстоятельства не отвечают применимому стандарту. Она распорядилась выслать его в Россию.
Парадокс состоял в том, что Мелёхин уже сообщал суду об обыске у его семьи после публикации плаката. В октябре 2024 года его внесли в перечень Росфинмониторинга. О российском уголовном деле он узнал позднее, уже после первого решения. Апелляционный орган, подтвердивший отказ 11 июня 2025 года, не упомянул уголовное преследование. The New Yorker отмечал, что неизвестно, располагали ли рассматривавшие жалобу должностные лица этой информацией.
Американское решение не означало, что суд установил отсутствие опасности. Суд признал недостаточными доказательства, представленные в конкретном разбирательстве. Отсутствие адвоката и непопадание новых сведений об уголовном деле в апелляционную оценку оказались существенными обстоятельствами этой истории.
Десять месяцев в иммиграционных центрах
Пока рассматривалась жалоба, Мелёхина перевели из Imperial в центр в Сан-Луисе, штат Аризона. По рассказам его родственника и других заключённых The New Yorker, условия там были тяжелее, Мелёхин похудел, стал более замкнутым. После проигрыша апелляции его вернули в Imperial для исполнения решения о высылке.
Знакомые предлагали продолжить судебную борьбу, обратиться в федеральный апелляционный суд и найти адвоката. Бобров организовал сбор средств на юридическую помощь. Однако связь с Мелёхиным была затруднена, а сам он, по свидетельствам других задержанных, потерял надежду на положительное решение. Он говорил, что в России его, вероятнее всего, посадят, но больше не видел смысла оставаться в американском заключении на неопределённый срок.
Российский адвокат по назначению Валерий Кузнецов впоследствии утверждал, что Мелёхин согласился вернуться, понимая риск ареста. Его знакомые описывали иное: выбор человека, истощённого длительным содержанием под стражей. Публичных документов, позволяющих точно установить юридическую форму его согласия и все обстоятельства перелёта, нет. Поэтому слово «добровольно» без оговорок не передаёт всей картины.
Задержание после возвращения
Около 22–23 июля 2025 года Мелёхин покинул американский центр содержания. 24 июля его задержали в Москве. 25 июля Ленинский районный суд Перми отправил его под стражу. По сообщениям журналистов, сотрудники, представившиеся ФСБ, обыскали квартиру, где жили его жена и дети. Семья узнала о возвращении и аресте из новостей.
К этому времени российские власти уже внесли Мелёхина в перечень Росфинмониторинга. Точная дата возбуждения уголовного дела и объявления в розыск в доступных источниках расходится либо не установлена. Но сам факт российского преследования к моменту его возвращения подтверждён.
Закрытый процесс и шесть лет
В феврале 2026 года дело поступило в Центральный окружной военный суд. Рассмотрение по существу началось 6 мая в Екатеринбурге. Мелёхину вменяли два эпизода по частям 1 и 2 статьи 205.2 УК РФ, связанной с публичными призывами к терроризму и его оправданием. Один эпизод относился к фотографии плаката, опубликованной в Telegram, другой к интернет-комментарию, содержание которого публично не раскрывалось.
По ходатайству прокурора Марии Отрадновой заседания закрыли для публики. 2 октября судья Игорь Соломко назначил Мелёхину шесть лет колонии общего режима и на два года запретил администрировать сайты и интернет-каналы. О приговоре 5 октября сообщила «Медиазона». Бывший адвокат говорил о признании вины, однако обстоятельства и содержание показаний Мелёхина в закрытом процессе общественности неизвестны.
Правозащитная оценка и положение семьи
26 января 2026 года проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» признал Леонида Мелёхина политическим заключённым. Правозащитники считают его уголовное преследование политически мотивированным, требуют освобождения и прекращения дела. Признание политзаключённым не означает одобрения всех его высказываний: речь идёт об оценке соразмерности наказания и использования уголовного преследования за политическое выражение мнения.
На 1 ноября 2026 года «Мемориал» указывает, что Мелёхин находится в СИЗО-1 Екатеринбурга, приговор вынесен, ожидается апелляция. На карточке Мелёхина в базе FACTUM.press пока приведены устаревшие сведения о наказании: там ещё написано, что приговора нет. В статье использованы более поздние данные суда и правозащитников.
Мелёхин уехал из России один: жена и двое детей оставались в Перми. Он рассчитывал сначала получить защиту в США, а затем воссоединиться с семьёй. Вместо этого около десяти месяцев провёл в американских иммиграционных центрах, после чего оказался в российском СИЗО и получил шестилетний срок. Его история показывает последствия решения об отказе в защите, когда новые сведения о преследовании не были учтены до возвращения человека в страну происхождения.
Мелёхин был сторонником Алексея Навального. FACTUM.press также рассказывал о преследовании адвокатов Навального и деле журналистки Антонины Фаворской. Эти дела различаются по обстоятельствам, но документируют давление на людей, связанных с оппозиционной деятельностью.