Главное. Украинскую журналистку Ирину Левченко задержали вместе с мужем в оккупированном Мелитополе 6 мая 2023 года. Мужа освободили примерно через 15 месяцев, Ирину — нет. Более трёх лет её перевозили между местами заключения, а родственники долгое время не знали ни где она находится, ни в чём её официально обвиняют. 3 сентября 2026 года созданный Россией «Запорожский областной суд» приговорил Левченко к 15 годам лишения свободы по обвинению в шпионаже. Процесс был закрытым, а доказательства, на которых построено обвинение, недоступны для независимой проверки.
6 мая 2023 года Ирина Левченко и её муж Александр были задержаны на улице в Мелитополе. По словам сестры Ирины Елены Руденко, незадолго до этого журналистка сделала несколько фотографий города. У неё проверили и забрали телефон, а затем задержали обоих супругов.
Поначалу родственники не знали даже места их содержания. Позднее Александру удалось передать записку через освобождённого человека. Так семья узнала, что супруги живы, находятся в заключении и что им говорят об обвинении в «терроризме».
Пройдёт более трёх лет, прежде чем созданный Россией суд на оккупированной территории Украины приговорит Ирину Левченко к 15 годам лишения свободы.
Журналистика длиной в четыре десятилетия
Ирина Левченко родилась 16 сентября 1961 года и пришла в журналистику в 1981-м. За последующие четыре десятилетия она работала в заводских многотиражках, мелитопольской районной газете «Новый день», была собственным корреспондентом областных и всеукраинских изданий, в том числе «Фактов и комментариев», сотрудничала с другими украинскими СМИ.
К началу полномасштабного российского вторжения Левченко уже находилась на пенсии. После захвата Мелитополя российскими войсками в феврале 2022 года она и её муж решили остаться в городе.
По словам сестры, даже после выхода на пенсию Ирина продолжала наблюдать за происходящим вокруг и фотографировать изменения в Мелитополе. Елена Руденко объясняла это просто: «Журналист не бывает бывшим».
Что произошло после задержания
Первоначально супругов держали в Мелитополе, затем разделили.
Национальный союз журналистов Украины ещё в 2023 году сообщал со ссылкой на полученные им сведения, что супругов содержали в тяжёлых условиях — практически без нормальной еды, в холодном помещении, где приходилось спать на бетонном полу, и подвергали физическому и психологическому давлению.
Независимо проверить конкретные условия первоначального содержания невозможно. Однако сам факт длительного лишения свободы Левченко и отсутствие прозрачной судебной процедуры впоследствии фиксировали украинские и международные журналистские и правозащитные организации.
Reporters Without Borders рассматривает задержание Левченко российскими силами как похищение и произвольное лишение свободы.
Мужа освободили. Ирина осталась
Александра Левченко освободили в августе 2024 года — примерно через 15 месяцев после задержания.
Всё это время, по информации родственников и украинских журналистских организаций, его удерживали в Мелитополе, периодически перемещая между местами содержания.
При освобождении Александру выдали справку, согласно которой официально он якобы отбыл всего 21 сутки административного ареста за «нарушение комендантского часа». Паспорт, банковские карты и деньги, изъятые после задержания, ему не вернули.
За всё время заключения Александр лишь однажды увидел жену — во время прогулки в СИЗО. Поговорить им не разрешили.
Он вышел. Ирина осталась.
Где держали Ирину
Полную последовательность перемещений Левченко восстановить невозможно. Родственники и журналистские организации получали сведения о её местонахождении фрагментарно, зачастую уже после очередного этапирования. Поэтому сообщения о разных СИЗО фиксируют её местонахождение на определённый момент, но сами по себе не позволяют построить непрерывный маршрут.
Известно, что после первоначального содержания в Мелитополе Ирину держали в Донецке, затем перевезли в Мариуполь, а оттуда регулярно возили обратно в Мелитополь для следственных действий.
Позднее она оказалась в Симферопольском СИЗО в оккупированном Крыму. В июне 2026 года стало известно о её переводе из Симферополя в Краснодар.
Но Краснодар также оказался не конечной точкой. В июле Левченко снова перевезли в Донецк. Из-за очередного этапирования, по сообщениям родственников, было перенесено назначенное судебное заседание.
К августу 2026 года последняя имевшаяся у семьи информация снова указывала на Донецк. В сентябре 2026 года Левченко давала показания по видеосвязи из следственного изолятора в Мариуполе.
Таким образом, упоминания Донецка, Мариуполя, Симферополя и Краснодара в разных публикациях не описывают разные версии её местонахождения — они относятся к разным моментам более чем трёхлетнего содержания.
Перед заседаниями Левченко привозили в Мелитополь. К моменту оглашения приговора она присутствовала в зале суда — это видно на опубликованных после заседания кадрах. По словам главного редактора «РІА-Південь» Светланы Зализецкой, на следственные действия и заседания её возили примерно каждые десять дней.
Первые письма спустя годы
Связь с Ириной долгое время оставалась крайне ограниченной.
По данным Европейской федерации журналистов, первое письмо от неё после длительного отсутствия связи семья получила более чем через два года после задержания. Короткие сообщения передавались с помощью волонтёров.
Из них родственники постепенно узнавали об условиях содержания, переполненных камерах, холоде, плохом питании и проблемах с медицинской помощью.
Постоянные этапирования создавали ещё одну проблему: родственники могли искать Ирину в одном учреждении, когда её уже переводили в другое.
Обвинение появилось спустя почти три года
Хронология обвинений — одна из ключевых частей этой истории.
После задержания супругов в мае 2023 года в записке Александра фигурировало обвинение в «терроризме». При этом родственники долгое время не располагали официальными документами, из которых можно было бы понять, какое именно уголовное дело ведётся против Ирины и на каких доказательствах оно основано.
Лишь в январе 2026 года стало известно, что дело Левченко поступило в созданный Россией «Запорожский областной суд» уже по статье 276 российского УК — «шпионаж».
К этому моменту Ирина находилась в заключении более двух с половиной лет.
Правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» также указывает, что содержание обвинения оставалось неизвестным до января 2026 года.
Версия ФСБ
После многолетнего содержания Левченко российские власти представили собственную более развёрнутую фабулу обвинения.
ФСБ заявила, что журналистка якобы передавала украинской стороне сведения о российских военных, передвижении техники и созданных Россией органах власти на оккупированной части Запорожской области.
Независимо проверить эти утверждения невозможно.
Процесс проходил в закрытом режиме, материалы дела недоступны журналистам и независимым наблюдателям, а подробности обвинения известны главным образом из сообщений самой ФСБ и созданных Россией судебных органов.
Поэтому эти утверждения нельзя ставить в один ряд с независимо фиксируемой хронологией исчезновения Левченко или свидетельствами её родственников, происхождение которых известно и которые можно сопоставлять с сообщениями журналистских и правозащитных организаций.
Закрытый процесс и 15 лет лишения свободы
Дело рассматривалось за закрытыми дверями. По данным Института массовой информации со ссылкой на «РІА-Південь», даже адвокат не имел полного доступа к материалам дела. Независимые журналисты и наблюдатели не могли присутствовать при исследовании доказательств.
3 сентября 2026 года созданный Россией «Запорожский областной суд» приговорил Ирину Левченко по статье 276 российского УК к 15 годам лишения свободы. О дате заседания известно со слов самой журналистки, переданных «Медиазоной».
Сообщение о приговоре было опубликовано на сайте суда и в его Telegram-канале 4 сентября. Российские СМИ передали его со ссылкой на пресс-службу суда, а ТАСС сообщил, что задержанием Левченко и расследованием занимались сотрудники ФСБ.
Неизвестно, подана ли на приговор апелляционная жалоба: семья Левченко не имеет стабильного контакта ни с ней, ни с адвокатом. «Поддержка политзаключённых. Мемориал» указывает, что дело находится на стадии ожидания апелляции.
Имя судьи, вынесшего приговор, публично не называется. На опубликованной судом видеозаписи его лицо скрыто.
Что с этим приговором не так с точки зрения международного права
Международное гуманитарное право не запрещает оккупирующей державе преследовать за шпионаж — статья 68 IV Женевской конвенции прямо называет этот состав среди наказуемых. Проблема дела Левченко не в названии обвинения, а в том, как, где, каким судом и с какими процессуальными гарантиями это преследование велось.
Статья 64 требует сохранять уголовное законодательство оккупированной территории и допускает введение оккупантом лишь отдельных норм, необходимых для его безопасности и для управления территорией. Комментарий Международного комитета Красного Креста указывает, что эти исключения носят ограниченный характер: оккупационные власти не вправе отменять или приостанавливать местные уголовные законы просто для того, чтобы привести их в соответствие со своими правовыми представлениями. Россия распространила на Запорожскую область российский Уголовный кодекс целиком. Управление ООН по правам человека фиксирует применение российского уголовного права на оккупированных территориях Украины как нарушение международного гуманитарного права.
Дальше начинается развилка, из которой нет выхода.
Если считать статью 276 УК РФ нормой, введённой оккупантом ради собственной безопасности, вступает в действие статья 66 конвенции. Она допускает передачу обвиняемого только надлежащим образом созданным неполитическим военным судам, заседающим на оккупированной территории. Комментарий МККК прямо оговаривает: это условие императивно, речь идёт о судах, члены которых имеют военный статус и подчинены военным властям. Левченко судил созданный Россией гражданский областной суд.
Если же не считать — значит, оккупант заменил местное уголовное право своим, что запрещает статья 64.
Отдельный эпизод — этапирование. Статья 76 требует, чтобы обвиняемые содержались под стражей в оккупированной стране и там же отбывали наказание. Симферополь, Донецк и Мариуполь для международного права остаются территорией Украины. А вот перевод в Краснодар — это вывоз покровительствуемого лица с оккупированной территории на территорию оккупирующей державы. Здесь оговорок нет: статья 147 конвенции относит незаконное перемещение покровительствуемых лиц к серьёзным нарушениям, Римский статут относит незаконное перемещение к военным преступлениям.
Статьи 71–74 требуют безотлагательно и письменно уведомить обвиняемого о существе обвинения на понятном ему языке, рассмотреть дело в кратчайший срок и обеспечить защитнику свободный доступ. От задержания до поступления дела в суд прошло более двух с половиной лет. Семья, по словам сестры Левченко, полного комплекта документов обвинения так и не получила. По данным Института массовой информации, полного доступа к материалам дела не имел и адвокат. Умышленное лишение покровительствуемого лица права на справедливое судебное разбирательство — второе серьёзное нарушение из той же статьи 147.
Есть и деталь, которая многое говорит о самой конструкции обвинения. Статья 276 УК РФ применима исключительно к иностранным гражданам и лицам без гражданства; для граждан России те же действия квалифицируются по статье 275 как государственная измена. Российское обвинение, таким образом, само исходит из того, что Ирина Левченко — гражданка Украины, несмотря на объявленную Россией аннексию территории, где она жила и была задержана. Юридически это означает ровно то, что записано в статье 4 конвенции: она — покровительствуемое лицо, находящееся во власти стороны конфликта, гражданином которой не является. Статья 68 прямо требует, чтобы суд особо учитывал: такое лицо не связано с оккупирующей державой никаким долгом верности.
Наконец, о доказательствах. Дело построено ФСБ, рассмотрено судом, созданным той же стороной, в закрытом режиме, без независимых наблюдателей и без доступа к материалам. Закрытость процесса — это решение суда, а не стечение обстоятельств. В результате содержание уголовного дела определяет ведомство, которое само же его и предъявляет, а внешняя проверка не предусмотрена ни на одной стадии. У общества нет и не было возможности установить, что в предъявленной ФСБ фабуле соответствует действительности.
Проверяемо другое. Гражданку Украины задержали на улице её города. Три года держали в местах, о которых родственники узнавали из передаваемых записок. Вывезли в Краснодар вопреки прямому запрету конвенции. Судили гражданским судом, хотя для такого преследования статья 66 предусматривает только военный. И приговорили к пятнадцати годам.
Не единственный случай
История Ирины Левченко — не изолированный эпизод.
Украинские и международные организации ведут списки журналистов, которых Россия удерживает после начала войны. Национальный союз журналистов Украины летом 2026 года сообщал о 28 украинских журналистах, находившихся в российском заключении.
После приговора Committee to Protect Journalists потребовал немедленного освобождения Левченко. Региональный директор CPJ Фиона О'Брайен назвала 15-летний срок «возмутительным злоупотреблением системой уголовного правосудия».
Reporters Without Borders также требует снять обвинения и освободить журналистку.
За более чем три года сама Ирина практически не имела возможности публично рассказать собственную историю. Её судьбу родственники, коллеги и правозащитники восстанавливали по коротким письмам, редким сообщениям из мест заключения и сведениям о новых этапированиях.
Российская ФСБ утверждает, что Ирина Левченко занималась шпионажем. Проверить доказательства, на которых построено это утверждение, общественности не дали.
Зато другая часть этой истории прослеживается значительно лучше: 6 мая 2023 года журналистку задержали в оккупированном Мелитополе. Более трёх лет она находилась под контролем российских силовых структур, её неоднократно перевозили между местами заключения, родственники периодически теряли информацию о её местонахождении, а содержание обвинения долго оставалось неизвестным.
3 сентября созданный Россией суд приговорил Ирину Левченко к 15 годам лишения свободы.
16 сентября ей исполнится 65 лет.