Ольга Комлева, журналистка RusNews и бывшая волонтёрка уфимского штаба Алексея Навального, с марта 2024 года находится в заключении. Кировский районный суд Уфы назначил ей 12 лет колонии по двум обвинениям: участие в экстремистском сообществе и распространение признанной судом ложной информации о российской армии. Процесс был закрытым. В августе 2026 года кассационный суд сохранил приговор, а адвокат впервые публично назвал короткий антивоенный пост, положенный, по его словам, в основу одного из обвинений. Комлева отрицает вину и отбывает наказание в колонии № 28 в Березниках Пермского края.
От кадастрового инженера до репортёра
Комлева родилась 2 января 1979 года в Липецкой области. Она окончила школу в Башкортостане и училась в Уфимском технологическом институте сервиса. Работала кадастровым инженером и в сфере недвижимости, воспитывала сына. Ещё до сотрудничества со СМИ участвовала в общественных кампаниях, оспаривала действия государственных органов и поддерживала фигурантов резонансных дел.
В 2017 году она стала волонтёркой штаба Алексея Навального в Уфе. Участвовала в акциях за прозрачность экологического мониторинга после сообщений о выбросе рутения-106, выступала против пенсионной реформы. В 2018 году её штрафовали за участие в публичных акциях. В 2019 году силовики провели первый обыск у неё дома, но тогда обвинение не предъявили. В 2021 году Комлева начала делать прямые эфиры и репортажи для RusNews: освещала протесты, аресты и судебные заседания. В базе журналистов FACTUM она указана как преследуемая представительница независимых СМИ.
Среди её тем были дело бывшей руководительницы уфимского штаба Лилии Чанышевой и январские протесты 2024 года в Баймаке. Комлева не только освещала суд над Чанышевой, но и выступала свидетелем защиты, рассказывая о работе штаба. Несколько собеседников «Медиазоны» связывали последующее преследование журналистки с репортажами из Баймака; документального подтверждения такого мотива следствия в открытом доступе нет.
Восемнадцать исков за участие в протестах
До уголовного дела Комлева столкнулась с многолетним финансовым давлением. После акций в поддержку Навального МВД и Росгвардия начали взыскивать с участников расходы на работу сотрудников, транспорт и другие затраты. По подсчётам «Медиазоны», к журналистке предъявили 18 гражданских исков на сумму свыше 5,5 млн рублей. Суды удовлетворили значительную их часть; счета и имущество Комлевой, включая дом и автомобиль, оказались под арестом. В июле 2023 года суд взыскал с неё около 23 тысяч рублей в пользу медицинского подразделения МВД.
Это были не уголовные наказания за журналистику, а отдельные гражданские процессы, в которых государственные ведомства требовали возмещения расходов на обеспечение порядка. Тем не менее для семьи их последствия оказались существенными ещё до задержания. В 2023 году ОВД-Инфо сообщало о присуждении Комлевой компенсации Европейским судом по правам человека по делу, связанному с наказаниями за две акции 2018 года.
Пригласили на допрос как свидетельницу, предъявили обвинение
27 марта 2024 года силовики пришли к Комлевой домой с постановлением о принудительном приводе. В нём говорилось, что ей неоднократно направляли повестки, хотя, по сведениям ОВД-Инфо, ранее повестку журналистке не вручили. Формально её намеревались допросить как свидетельницу по делу против организаций, связанных с Навальным. В Следственном комитете выяснилось, что Комлеву обвиняют в участии в экстремистском сообществе. 28 марта судья Кировского районного суда Уфы Рафис Набиев заключил её под стражу.
Комлевой вменили часть 2 статьи 282.1 УК РФ. Следствие утверждало, что она добровольно вступила в экстремистское сообщество, связанное с ФБК, под влиянием его интернет-публикаций. «Медиазона» отмечала, что волонтёрскую работу в штабе она завершила ещё до признания структур Навального экстремистскими в 2021 году. Позднее следствие перевезло её в Москву, а затем вернуло дело в Уфу.
В июле 2024 года к обвинению добавили часть 2 статьи 207.3 УК РФ — распространение заведомо ложной информации о Вооружённых силах России. «Коммерсантъ» и развёрнутая справка «Мемориала» указывают пункты «б» и «д» этой части, то есть предполагаемые действия организованной группой и мотив политической ненависти. В кратком перечне статей на странице «Мемориала» назван только пункт «д». Судебное разбирательство проходило в закрытом режиме, поэтому объём доступных обществу доказательств ограничен.
Двенадцать лет колонии
Слушания в Уфе начались в октябре 2024 года. Суд не допускал в зал журналистов и публику. 18 июля 2025 года прокурор запросил 13 лет лишения свободы. 29 июля судья Набиев приговорил Комлеву к 12 годам колонии общего режима, одному году ограничения свободы после освобождения и пятилетнему запрету на администрирование сайтов, организацию и участие в публичных мероприятиях. Комлева вину не признала.
13 ноября 2025 года Верховный суд Башкортостана оставил приговор в силе. 14 августа 2026 года Шестой кассационный суд общей юрисдикции в Самаре также не изменил решение. Адвокат Сергей Макаренко сообщил, что защита настаивала на отсутствии состава преступления и намерена обратиться в Верховный суд России. На момент подготовки материала подтверждения последующего пересмотра приговора не обнаружено.
Что именно написала Комлева о войне
Долгое время общественность знала лишь о том, что одним из эпизодов обвинения стал твит мая 2022 года. После кассационного заседания «Мемориал» пересказал заявление адвоката, который привёл текст поста. Комлева осуждала российское вторжение в Украину, обвиняла руководство России и военных в бомбардировках и убийствах и завершала запись словами «Миру мир».
Макаренко назвал наказание несоразмерным этой короткой пацифистской публикации. При этом закрытый характер процесса не позволяет установить по открытым материалам, какие доказательства суд счёл подтверждением действия организованной группы и политической ненависти и как обосновал двенадцатилетний срок по совокупности обвинений.
Сообщения о нарушениях и проблемы со здоровьем
Ещё при аресте защита сообщала, что у Комлевой диабет второго типа и ей необходимы лекарства и специальное питание. По сведениям семьи, препараты приходилось покупать и передавать в СИЗО самостоятельно. Весной 2025 года журналистка направляла жалобы на действия сотрудницы изолятора при личных досмотрах: она считала прикосновения к телу неправомерными и возможной провокацией, но отдельно подчёркивала, что не называла их сексуальным домогательством. Этот важный нюанс следует сохранять, не подменяя её собственные слова более тяжёлой квалификацией.
Осенью 2025 года Комлева в письмах рассказала, что на протяжении недель не может говорить. По её словам, раньше голос на несколько часов пропадал в стрессовых обстоятельствах. Из-за проблем с речью откладывалось заседание апелляционного суда. В декабре журналистку перевели в ИК-28 в Березниках, и, по сообщению мужа, администрация объявила ей выговор за то, что она не разговаривала при обращении сотрудников. Причины утраты голоса не установлены в независимом медицинском заключении, доступном редакции.
Судебное дело затронуло и семью: во время обыска в ноябре 2021 года из дома забрали технику, включая компьютер несовершеннолетнего сына. После ареста близкие занимались передачей медикаментов, книг, продуктов и письмами. Муж журналистки Вячеслав Комлев публично рассказывал о её положении и поддерживал кампанию в её защиту.
Последние события: колония, кассация и премия
5 октября 2026 года правозащитная организация RAW in WAR объявила коллективными лауреатками премии имени Анны Политковской заключённых журналисток из России и Украины. В опубликованном списке российских журналисток, помимо Комлевой, названы Мария Пономаренко, Антонина Фаворская и другие. Премия приурочена к двадцатой годовщине убийства Политковской.
8 октября ОВД-Инфо передало слова мужа Комлевой: по его сведениям, в тот момент она чувствовала себя нормально, следила за здоровьем, работала на производстве и читала книги, жалоб на нынешние условия содержания не предъявляла. Это сообщение относится к состоянию в октябре 2026 года и не отменяет зафиксированных жалоб на условия в СИЗО в предыдущие годы. Актуальный адрес для писем, опубликованный ОВД-Инфо и «Мемориалом»: ИК-28, город Березники, Пермский край; перед отправкой корреспонденции его желательно сверить с карточкой.
Правовые вопросы и оценка правозащитников
Статья 282.1 УК РФ устанавливает уголовную ответственность за создание экстремистского сообщества и участие в нём; в отношении Комлевой применена часть 2 — участие. Статья 207.3 касается распространения заведомо ложных сведений о российской армии; часть 2 предусматривает лишение свободы на срок от пяти до десяти лет при квалифицирующих обстоятельствах. По версии российских властей, Комлева совершила оба преступления. Однако признание организаций Навального экстремистскими в 2021 году само по себе не устанавливает преступного характера каждой более ранней волонтёрской активности, а пацифистское политическое высказывание требует самостоятельной оценки с точки зрения свободы выражения.
Статья 19 Международного пакта о гражданских и политических правах защищает право на выражение мнения, включая сообщения о войне и критике правительства. Возможные ограничения должны быть установлены законом и отвечать условиям необходимости и соразмерности. Статья 14 Пакта требует справедливого судебного разбирательства: закрытые заседания возможны лишь при определённых основаниях и не снимают вопроса о публичной проверяемости серьёзного обвинения. Закрытость дела Комлевой особенно существенна, потому что утверждения об организованной группе и содержании «ложных» сведений нельзя независимо сопоставить с опубликованным судебным анализом.
Проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» признал Комлеву политзаключённой и относит её к антивоенным узникам. «Репортёры без границ» включали её арест в сообщения о преследовании независимых журналистов, а платформа по безопасности журналистов при Совете Европы зарегистрировала приговор как угрозу свободе прессы. Это оценки конкретных правозащитных организаций, а не выводы российского суда.
На 22 октября 2026 года Комлева остаётся в ИК-28. Кассационный приговор не изменён, а намерение защиты обратиться в Верховный суд России, о котором сообщалось после августовского заседания, пока нельзя считать состоявшимся или удовлетворённым обращением. Продолжение её истории зависит от дальнейших судебных решений и возможности поддерживать связь с заключённой.