Василиса Шишкина много лет писала о жизни Бурятии: о пропавших людях, работе чиновников, лесных пожарах и семьях, пытавшихся добиться защиты своих прав. После начала полномасштабной войны в Украине среди её героев появились мобилизованные, которым, несмотря на положенную отсрочку, не удавалось вернуться к прежней работе. 21 мая 2026 года Верховный суд Бурятии приговорил журналистку к 12 годам колонии по обвинению в государственной измене. О чём именно было уголовное дело, публика не знает: процесс проходил за закрытыми дверями. Защита сообщила о приговоре лишь после апелляции в августе.
Журналистка, к которой обращались за помощью
Шишкина работала в региональном издании «Номер один», где с 2016 по 2024 год занимала редакторскую должность. Её фамилия сохранилась под десятками материалов об обычных жителях республики — людях, чьи проблемы редко доходят до федеральных газет. В архиве издания есть, например, её большой репортаж о поисках пропавших без вести жителей Бурятии, истории о семьях, нуждавшихся в помощи, и материалах о последствиях решений местных властей. В 2013 году, по данным The Moscow Times, она получила награду «Народный спасатель» на фестивале журналистских работ «Созвездие мужества».
Такая журналистика строилась не на заявлениях больших политиков, а на конкретных обращениях. Люди приходили в редакцию с документами, письмами в ведомства и судебными решениями; редакция собирала их истории и требовала ответов. После объявления частичной мобилизации в сентябре 2022 года эта работа затронула особенно болезненную для региона тему — призыв мужчин, без которых не могли обойтись предприятия и семьи.
Лесные пожарные, которым не давали вернуться
25 июня 2023 года в «Номере один» вышел репортаж Шишкиной о сотрудниках лесоохраны. Его герои тушили пожары и охраняли леса, но после мобилизации часть специалистов оказалась на войне. Работодатели пытались оформить им положенную бронь и вернуть на работу, однако сталкивались с отказами военкоматов. Для Бурятии, где летом регулярно возникают природные пожары, отсутствие опытных специалистов становилось проблемой безопасности для целых населённых пунктов.
В августе журналистка рассказала об успехе одного из пожарных, добившегося в суде признания права на отсрочку. В её материале упоминалось, что ранее несколько человек уже смогли через суд вернуться на свои рабочие места. Шишкина фиксировала не только нарушение прав, но и результат настойчивой работы людей, их работодателей и юристов.
Осенью того же года журналистка писала о студенте улан-удэнского вуза, которого, по словам близких, не отпускали из армии, несмотря на основания для отсрочки. В другом материале рассказывала о попытках Иволгинского лесхоза вернуть мобилизованного работника. В каждом таком сюжете были человеческие последствия: разлучённые семьи, потерянные специалисты и необходимость добиваться исполнения правил через чиновников и суды.
Эти публикации доступны под её именем в открытом архиве газеты. Они показывают, какой именно работой занималась Шишкина. Однако **нет подтверждённых сведений, что какая-либо конкретная статья стала эпизодом обвинения в госизмене**: содержание уголовного дела не раскрыто. Прямую причинную связь между репортажами и приговором устанавливать без документов нельзя.
Арест, о котором долго почти ничего не знали
По словам адвоката Василия Дубкова, Шишкина находится под стражей с 17 июля 2025 года. Её дело рассматривал Верховный суд Бурятии, а слушания были закрыты со ссылкой на наличие государственной тайны. Ни общественности, ни коллегам журналистки официально не объяснили, какие действия ей вменили. 21 мая 2026 года суд назначил 12 лет колонии общего режима и год ограничения свободы после освобождения.
До августа 2026 года даже сам факт приговора не получил широкой огласки. По сведениям Комитета по защите журналистов (CPJ), близкие журналистки предпочитали не раскрывать обстоятельства преследования, рассчитывая, что публичность может помешать более мягкому решению. Это решение семьи необходимо уважать: отсутствие подробностей в прессе не означает, что журналистка не нуждалась в защите, а публичная статья не даёт оснований раскрывать личную информацию близких.
После апелляционного заседания защитник сообщил о деле по поручению Шишкиной. Пятый апелляционный суд общей юрисдикции в Новосибирске 6 августа оставил двенадцатилетний срок в силе. Более того, суд ухудшил порядок зачёта времени, уже проведённого в СИЗО: вместо полутора дней колонии за один день содержания под стражей теперь действует зачёт день за день. Это изменение не увеличивает названные в приговоре 12 лет, но влияет на исчисление фактически отбытого срока.
В чём её обвиняют — общество по-прежнему не знает
Шишкину осудили по статье 275 УК РФ — о государственной измене. Это практически всё, что известно из публичного описания обвинения. Адвокат объяснил, что ограничения, связанные с государственной тайной, не позволяют раскрыть детали. Следовательно, нельзя сообщать читателю ни предполагаемого адресата передачи сведений, ни содержания информации, ни других обстоятельств как установленный факт.
Адвокат правозащитного проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов рассказал CPJ, что, по его сведениям, дело связано с подготовкой и публикацией материалов для иностранного медиа, признанного в России «нежелательным». Он не назвал издание, а CPJ специально отметил, что не смог независимо проверить эту информацию. Это **сообщение правозащитника о возможной причине дела, а не установленная фабула обвинения**.
Комитет по защите журналистов призвал российские власти объяснить основания преследования и прекратить использование политически мотивированных обвинений для подавления прессы. История Шишкиной стала примером того, как секретность дела лишает общество возможности узнать, почему профессиональный журналист оказался за решёткой на двенадцать лет. В данном случае правозащитный вопрос состоит не в повторном разборе конструкции статьи УК, а в судьбе человека и в том, что независимая журналистская работа оказалась рядом с тяжёлым, публично не объяснённым обвинением.
Почему закрытость дела — правозащитная проблема
Международные стандарты защищают свободу получать и распространять информацию, в том числе сведения о нарушениях прав человека, действиях должностных лиц и ходе войны. Ограничения в интересах национальной безопасности могут применяться только при соблюдении правовых гарантий. Закрытый процесс сам по себе не доказывает всех возможных нарушений, однако столь длительное лишение свободы журналистки без доступного обществу объяснения обвинения требует независимого контроля и прозрачной правозащитной оценки.
Проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» включил Шишкину в материалы о преследовании по обвинению в госизмене; CPJ ведёт её карточку среди заключённых журналистов. При этом не следует автоматически приписывать «Мемориалу» решение о её персональном признании политзаключённой: опубликованная справка проекта и категория в его базе не равнозначны такому отдельному заявлению. Позиция CPJ определённа: дело вызывает тревогу из-за возможной связи с журналистской работой, а власти должны раскрыть обстоятельства и прекратить преследование прессы по политическим мотивам.
Что известно о Василисе Шишкиной сейчас
Последняя подробно подтверждённая информация о её месте содержания относится к августу 2026 года: адвокат говорил о СИЗО-1 Новосибирска. Отбывание двенадцатилетнего наказания и вступление приговора в силу не позволяют автоматически считать, что журналистка уже переведена в конкретную колонию. К 22 октября достоверных публичных сведений о новом учреждении, состоянии её здоровья, условиях содержания или дополнительных судебных решениях редакция не обнаружила. Поэтому адрес для писем здесь не приводится.
Её имя есть в списке преследуемых журналистов FACTUM. За сухими словами «12 лет колонии» — многолетняя работа в региональной редакции и люди, которым Шишкина помогала быть услышанными. Публикации о пожарных и мобилизованных остались в открытом архиве. Сама журналистка сегодня лишена возможности продолжать такую работу на свободе.